Богиня - Маргарет Пембертон

Зловещие искорки сверкнули в глазах Валентины. Она не желала напоминаний о том, что отец Александра – Видал, и хотела, чтобы сын вырос таким, как Паулос, мягким и чувствительным. Беспощадные приемы Видала, которыми тот пользовался, чтобы добиться от актеров настоящей, подлинной, достойной самых высоких премий и наград игры, стали почти легендарными, как, впрочем, и его неустанная погоня за женщинами. Валентина попросту боялась, что сын унаследует привычки отца.

– Мы и без того слишком долго жили врозь, – упрямо заявила она Лейле. – Больше я не намерена разлучаться с сыном.

– Тогда отправь его учиться в Сан-Диего. Будешь видеться с ним по выходным и на каникулах. Если он останется здесь, у тебя начнутся неприятности.

Валентина сжала губы, не желая признавать правоту Лейлы.

– Александр знает, что Видал его отец? – спросила Лейла и невольно съежилась при виде искаженного яростью лица Валентины.

– Нет!!! Зачем, спрашивается?! Что Видал сделал для него? Он знает, что Александр его сын! Я сказала ему в Нью-Йорке!

Она заметалась по комнате, подавляя желание сбросить на пол коллекцию стеклянных безделушек.

– Он мог развестись с Карианой и жениться на мне! Мог стать отцом Александру! Но нет! Мы оказались всего лишь никчемной помехой! Нужно было заботиться о Карианс!

Она круто развернулась. Глаза на бледном овале лица полыхнули черным пламенем.

– Но, как оказалось, он все-таки развелся с Карианой во время войны! Вероятно, ради Романы? Или ради очередной любовницы? Во всяком случае, не ради меня! И не ради Александра!

Она выскочила из комнаты, и через несколько секунд Лейла увидела, как подруга бежит по газону, засунув руки в карманы юбки, явно пытаясь найти выход гневу и боли.

Александр поступил в школу в Сан-Диего. Валентина сняла постоянный номер в ближайшем отеле «Дель-Коронадо», и если и бывала счастлива, то лишь в те часы, когда оказывалась подальше от Голливуда, рядом с сыном.

– Нет, Тео! – взорвалась Валентина. – Никакая сила на земле не заставит меня сниматься в фильме Ракоши!

Тео изо всех сил сдерживался.

– Валентина, мне очень нужен этот фильм! Видал хочет его снимать. И единственная звезда, способная по-настоящему сыграть главную роль, – это вы!

– Возьмите Джоан Кроуфорд. Она сыграет куда лучше!

– Мейер не отпустит ее, – коротко объяснил Тео, – и кроме того, мне нужна не Кроуфорд, а вы.

– Нет. Никогда. До свидания, Тео.

Она выплыла из офиса в облаке белого песцового меха и хлопнула дверью с такой силой, что стена задрожала. Тео вздохнул. Он должен уговорить ее! Фильм обещает иметь такой же успех, как «Королева-воительница». И только Валентина вместе с Видалом смогут придать ему необходимые силу и искренность.

– Что она сказала? – спросил Видал, когда Тео вечером вошел в проекторскую.

– Наотрез отказалась. Заявила, что никакая сила на земле не заставит ее сниматься в твоем фильме.

– Значит, мы не будем снимать, – решил Видал, оборачиваясь к экрану. – С другой актрисой картина окажется всего-навсего очередной исторической драмой, и ничем больше.

– Но есть еще и Романа.

Видал с жалостью оглядел Тео.

– Романа всегда играет Роману.

– А Хепберн? – с отчаянием предложил Тео.

– Верно, но у нее нет светящейся красоты Валентины. Нет Валентины – нет фильма.

– О Господи! – взорвался Тео. – Что это с вами?! Мало ли людей, которые становились любовниками, а после разрыва по-прежнему работали вместе?! Некоторые даже женятся, а потом разводятся и все же снимаются в одной картине! Я же хочу всего лишь сделать фильм! И мне плевать, будете ли вы разговаривать вне съемочной площадки или нет! Я собираюсь снять «Императрицу Матильду», и помоги мне Боже, но Валентина будет играть, хочет она того или нет!!!

– Это хороший сценарий, – задумчиво протянула Лейла, поглаживая выпуклый живот. – Я очень жалею, что не подписала контракт, но не в таком же виде стоять перед камерой!

Валентина по-прежнему упрямо молчала.

– Вот уже несколько лет тебя не представляли на «Оскара»! Твои лучшие фильмы те, что снимал Видал. К чему позволять личным обидам вставать между собой и речью по случаю получения премии?

Ответа не было. Лейла вздохнула и потерла ноющую поясницу.

– Конечно, если ты хочешь доставить удовольствие Видалу, продолжай в том же духе! Он знает, что эта роль словно написана для тебя! Если ты откажешься, он посчитает, что ты все еще влюблена в него и поэтому не хочешь видеть его лишний раз.

– Черта с два! – взорвалась Валентина.

– Поэтому прими роль, – настаивала Лейла и, глотнув молока, поморщилась. – Покажи ему, что ты так же равнодушна к нему, как он к тебе.

Костюмы и декорации словно были взяты из «Королевы-воительницы», и Валентину постоянно одолевало странное ощущение, что все это уже было. Однако решительно тряхнув головой, она постаралась взять себя в руки. Она императрица Матильда, а не Маргарита Анжуйская. Молодая женщина, игравшая роль Маргариты, изменилась. Изменилась бесповоротно.

В то утро, когда она впервые появилась на площадке, атмосфера, похоже, здорово накалилась.

– Прекрасно, – сухо бросил Видал. – Начнем. Репетируем сцену со всеми участниками.

Ассистент режиссера придвинула свое складное кресло поближе к креслу Видала. Партнер Валентины сделал то же самое. Второй ассистент нервно схватил обтянутое черным бархатом кресло, на спинке которого золотом было выведено имя Валентины, и понес его к остальным. Валентина негодующе оглядела его и шагнула к расставленным кружком креслам, стараясь овладеть собой, но волновалась при этом так, что у нее непроизвольно сжались кулачки.

Они начали читать сцену, и постепенно актриса взяла в ней верх над женщиной, и буря эмоций, разразившаяся в душе при виде Ракоши, постепенно улеглась. Видал внес несколько незначительных изменений. Сцену пришлось повторить.

– Включите один юпитер, – велел наконец Видал. – Потом пройдем сцену еще раз и поглядим, как выйдет.

Он поднялся и нетерпеливо отодвинул кресло затянутой в перчатку рукой.

– Пойдем посмотрим, где удобнее всего встать.

Партнер Валентины явно побаивался знаменитого режиссера, и она, почувствовав это, ободряюще ему улыбнулась, чем немедленно и навсегда покорила.

Видал устремился к ним, сосредоточенно нахмурив брови.

– Чуть влево, – бесстрастно велел он Валентине. Она подчинилась, превозмогая бешеный стук сердца. Он, отец ее ребенка, разговаривает с ней так, словно видит впервые. Когда Видал отпустил их и подозвал Гарриса, чтобы договориться об установке камеры, Валентина снова уселась в кресло со сценарием в руках. Ее неприступный вид отпугнул даже членов съемочной бригады, знавших ее много лет они не осмелились приблизиться и сказать, как они рады снова работать с ней. Валентина прикрыла глаза, ошеломленная ощущением нереальности происходящего.