Дважды два - Николас Спаркс

Было уже без нескольких минут шесть, когда я встал из-за стола и отправил Вивиан сообщение с вопросом, когда Лондон собирается лечь спать, чтобы я успел почитать ей. На этот раз Вивиан ответила незамедлительно. Обед я пропустил, поэтому перехватил сэндвич в кулинарии напротив и решил позвонить Эмили.

– Я не вовремя? – спросил я, одновременно наводя порядок на своем столе.

– Наоборот, – ответила она. – Бодхи играет у себя в комнате, а я как раз убиралась на кухне. Как проходят выходные?

– Пока что неплохо. Я весь день провел в офисе, переделал кучу дел. Собираюсь домой, чтобы почитать Лондон.

– Я сегодня видела ее в студии. И Вивиан тоже.

– Как прошла встреча?

– Я долго не задержалась, – сообщила она.

– И правильно. Мне тоже надо куда-нибудь скрыться от Вивиан сегодня вечером. Не стоит искушать судьбу. А у тебя какие планы на вечер?

– Никаких. Закончить уборку на кухне, посмотреть телевизор. Может, выпить бокал вина после того, как Бодхи уснет.

Запретные мысли о близости с Эмили всплыли в памяти, как накануне вечером. Я решительно отогнал их.

– Составить тебе компанию? – спросил я. – После того, как я уложу Лондон? Я мог бы заехать на часок-другой. Заодно посмотрю картину, над которой ты работаешь.

Она помедлила, и я подумал, что она мне откажет. Но услышал в ответ:

– Было бы неплохо.

Я вернулся домой как раз, когда Лондон укладывалась спать, и мы с Вивиан, как обычно, по очереди ей почитали. Лондон рассказала мне, как прошел ее день – вдобавок к занятиям в студии и Музею открытий они съездили в торговый центр. К тому времени, как я погасил свет, Вивиан уже ушла в комнату для гостей и закрыла дверь.

Я постучал и услышал ее голос за дверью:

– Да?

– Я уеду ненадолго. Вернусь к одиннадцати.

Я подумал, что услышу от нее «куда ты едешь?», но за дверью было тихо.

– Хорошо, – помолчав немного, сказала она. – Спасибо, что предупредил.

Эмили приколола к двери записку, приглашая меня войти и сообщая, что ждет на веранде.

Я прошел через дом тихо, стараясь не разбудить Бодхи и чувствуя себя подростком, улизнувшим из родительского дома. Интересно, вырастает ли когда-нибудь ребенок, который есть в каждом из нас?

Эмили была босиком, в джинсах и красной блузке. Она сидела, положив ноги на низкой скамье вдоль перил веранды, рядом с ней стояло второе кресло. На столе я увидел откупоренную бутылку вина и пустой бокал. В руке Эмили держала почти допитый бокал.

– Ты как раз вовремя, – сказала она. – Я только что проведала Бодхи – он спит как убитый.

– Лондон тоже.

– Вот, пришлось начать без тебя. – Она указала на свой бокал. – Угощайся.

Я налил себе вина и сел рядом с ней.

– Спасибо за приглашение.

– Когда друг говорит, что ему надо где-то скрыться, моя дверь открыта для него. Ну, так как у тебя дела?

Я обдумал вопрос и ответил:

– Мы не ссорились, но и почти не виделись друг с другом. Вообще-то странно это. В доме постоянно ощущается неловкая и гнетущая атмосфера.

– Эмоции – штука тяжелая, – подтвердила она. – А времени прошло еще слишком мало. Как Лондон чувствовала себя вечером?

– Отлично. Она хорошо провела день с мамой.

– Как думаешь, она уже поняла, что произошло?

– Мне кажется, она заметила: что-то изменилось. И больше ничего.

– Может, это даже к лучшему. Знаешь, непросто в такой ситуации не перепугать ребенка.

Я кивнул, признавая ее правоту.

– Часто ты здесь сидишь?

– Следовало бы чаще. Порой даже забываю, как тут здорово. Обожаю смотреть на звездное небо сквозь ветки деревьев и слушать сверчков. – Она встряхнула головой. – Не знаю… по-моему, я все-таки погрязла в рутине. Потому, наверное, до сих пор даже не попыталась выставить дом на продажу. Обленилась.

– Нет, это не лень. Просто мы – рабы привычек. – Я отпил вина. Некоторое время я не решался нарушить уютное молчание. Потом сказал: – Знаешь, я должен поблагодарить тебя.

– За что?

Я увидел, как она повернулась ко мне, в сумерках вглядываясь в мое лицо.

– За то, что разрешила мне приехать. За телефонные разговоры. За советы, которые ты мне даешь. За то, что терпишь мою растерянность, смятение и жалобы. За все.

– Для этого и существуют друзья.

– Эмили, мы давние знакомые, – продолжал я. – Нашей дружбе уже много лет, а последние пятнадцать из них мы не виделись. Но каким-то образом за считаные дни ты снова стала моим лучшим другом.

Я увидел, как ее глаза блеснули, словно звезды.

– Однажды я прочла слова, которые мне накрепко запомнились. Вот они: дружба – это не количество лет, прошедших после знакомства. Это прежде всего человек, который входит в твою жизнь и говорит: «Я рядом, когда я тебе нужен», и доказывает это делом.

Я улыбнулся.

– Неплохо сказано.

– Расс, ты как будто считаешь себя моей обузой. Но это не так. Хочешь верь, хочешь – нет, но мне нравится разговаривать с тобой. Нравится, что мы вновь стали друзьями. Если не считать Грейс и Маргерит, у меня нет никого, кроме Бодхи. И еще есть что-то… даже не знаю, как сказать… что-то теплое в краткости наших объяснений: незачем уточнять, кто мы такие и откуда идем. Все и так уже известно.

– Хочешь сказать, я удобен, как разношенный башмак?

Она засмеялась.

– Любимый башмак… да, пожалуй. Тот, который в точности подходит по размеру и который никакими другими не заменишь.

От нее исходило искреннее тепло, и его ощущение удивительно ободряло и успокаивало, – я вдруг понял, что именно этого мне не хватало на протяжении долгих лет жизни с Вивиан.

– Вот и я так думаю, Эм. – Я посмотрел ей в глаза. – Честное слово.

Она помолчала, покачивая бокал в руке.

– Помнишь, как мы застряли на чертовом колесе? Во время фейерверков?

– Помню, – кивнул я.

– Я думала, в ту ночь ты сделаешь мне предложение, – тихо продолжила она. – Но ты его не сделал, и я была так… разочарована.

– Мне очень жаль, – сказал я чистую правду.

– Не извиняйся, это глупо, – отмахнулась она. – Я вот о чем хочу сказать: если бы я согласилась и мы поженились, у меня сейчас не было бы Бодхи, а у тебя – Лондон. И какими мы были бы тогда? Возможно, развелись бы. Или ненавидели бы сейчас друг друга.

– А по-моему, у нас все получилось бы.

Ее улыбка показалась мне меланхоличной.