Твое сердце будет разбито - Анна Джейн

— Да таких заранее сажать надо, — согласился какой-то мужчина, прогуливающийся по набережной с собакой.

Леха презрительно посмотрел на них и отвернулся. Даже говорить ничего не стал, но Дилара заметила, как дернулся его кадык.

— В школу сообщить о недостойном поведении! — продолжала женщина. — И родителям! Пусть сделают из него человека!

— О себе лучше сообщите, — неожиданно для себя огрызнулась Дилара. — Ничего не знаете и несете чушь!

— Да как ты со старшими разговариваешь?! — возмутилась женщина.

— Как хочу, так и разговариваю, — отрезала Дилара.

— Хамка! Нашла бандита будущего! Себе под стать!

Дилара неожиданно для себя схватила Леху за руку — прямо за запястье, широкое и крепкое.

— Пойдем отсюда, тут воняет чужой тупостью! — громко сказала она.

Ярость пересилила страх. Да где эта тетка раньше была, когда у нее телефон хотели отобрать? Боялась вмешаться, потому что их пятеро было?! Или скора на выводы из-за низкого ай кью?

— Как не стыдно! — заорала женщина.

— Молодежь нынче совсем обнаглела! — донесся до них голос мужчины. — Вот мы в их годы совсем другие были! Пионерами были! Порядочными и честными. А эти!?

— А у этих ничего святого!

— Как бесят, — процедила сквозь зубы Дилара, таща молчащего Леху за собой. И только когда они поднялись наверх, она поняла, что всё так же держит Леху за запястье. Ее неожиданная смелость пропала, и Дилара остановилась. Отпустила парня и отвернулась, почувствовав, как в глазах собираются слезы. Ей неожиданно захотелось плакать.

— Ты чего? — не понял Леха и коснулся ее плеча, заставив вздрогнуть. — Слушай, ты в порядке? Они тебе ничего не успели сделать?

— Н-нет, — ответила Дилара. — Всё хорошо.

Леха отобрал у нее кофе и усадил на лавочку, с которой открывался вид на реку. Заставил сделать пару глотков — кофе оказался крепким, в меру сладким и с вишневым сиропом. Только, несмотря на эту сладость, в душе всё равно было горько. Из-за несправедливости, из-за ощущения собственной слабости, из-за старых воспоминаний.

Дилара отвернулась, чтобы Леха не увидел ее слез. Не хотела плакать при нем. Но он всё понял.

— Всё хорошо, — теплым голосом сказал парень и положил руку на ее плечо. — Не плачь. Ну пожалуйста, а?

— Я какая-то жалкая, — прошептала Дилара, прижимаясь к нему. — Не умею себя защищать. Что тогда, что сейчас…

— А что было тогда? — поднял бровь Леха. — Расскажи?

Дилара замотала головой. О таком говорить было слишком неловко, больно. Старые воспоминания, от которых она так бежала, царапали душу, терзали сердце.

— Они тебя обижали? — осторожно спросил Леха. — Кто они вообще такие?

— Тина — моя бывшая одноклассница, — Дилара сильнее сжала стаканчик с кофе, который держала в руках. — Она ненавидела меня. Буллила.

— Из-за чего? — нахмурился Леха.

— Из-за национальности, — нашла в себе силы признаться девушка. — Говорила, чтобы я проваливала туда, откуда приехала. Ну и называла… Не хочу повторять. Мерзкие слова. А остальные слушались ее. Как у нас в классе слушаются Малиновскую.

— Вот уроды, — тихо сказал Леха. — Таких давить надо в зародыше. Что было дальше?

В его голосе не было осуждения и жалости тоже не было. Зато было тепло.

— Они доставали меня, — призналась Дилара. Слова давались ей нелегко. И слезы блестели в ее глазах, словно осколки. — Обзывали, вечно портили вещи. Или прятали. Как-то спрятали шапку в мороз, и я пошла без нее, потому что не могла найти. Потом Тина и ее подружки стали забирать у меня деньги. Я не выдержала. Ушла из той школы. Перевелась в нашу. Я, наверное, жалкая, да?

— С чего вдруг? Ты же не виновата, что вокруг тебя были дебилы, — хмыкнул Леха. — Вот они точно жалкие. Твоя бывшая одноклассница успешно деградирует в одноклеточное. Не заметила, что она и ее дружки были бухие? Я таких, как они, знаешь, сколько видел? Это сейчас они борзые, а потом у прохожих мелочь просить начнут, чтобы нажраться. Просто забей на них.

— Я старалась забыть обо всем. И в новой школе всё было хорошо, пока… Пока меня не объявили крысой. — В голосе Дилары послышалась усталая насмешка. — Я больше всего на свете боялась снова стать изгоем. И стала. Иронично, правда?

— Ты защищала подругу, — заметил Леха, так и не убирая руки с ее плеча. — Это было круто. Сначала мне было всё равно. А потом я подумал, что ты смелая.

Дилара благодарно улыбнулась ему.

— Или глупая.

— Я бы за своих друзей тоже порвал. Так что ты правильно поступила. А эта твоя Миланья или как там ее? Милана? Короче, она дура. Я же знаю, что она тебя кинула, — вдруг сказал Леха. — Она вообще мерзкая девка.

— Почему? — удивилась Дилара.

— Ну… Не хотел тебе говорить, но пару раз слышал, как она о тебе отзывалась, — вдруг признался парень. — Типа, ты тупая как бревно. Зато родители богатые и всё такое. О поступлении париться не надо.

— Что? — щеки Дилары вспыхнули. Она и подумать не могла, что Милана была способна на такое. Вот, значит, как. Тупая, как бревно? Замечательно.

— Прости, что говорю. Не надо было, — нахмурился Леха.

— Нет, надо. Тупая, значит? — сказала она, глядя на речную гладь. — А я ведь всегда старалась помочь ей. Покупала хорошие подарки на день рождения — мама всегда говорит, что на друзьях не экономят. Всегда принимала ее сторону, даже если Милана была неправа. Действительно тупая, раз не замечала ее истинного отношения.

Стало обидно и горько. Неужели дружба была только с ее стороны? Зачем же тогда Милана общалась с ней? Ради чего?

— Такое тоже бывает. Просто забей на нее, — сказал Леха. — С Тумановой общайся, она вроде ничего. Ну и со мной.

— Почему ты позвал меня на свидание? — вдруг неожиданно спросила Дилара.

Леха заглянул ей в глаза и спокойно сказал:

— Потому что ты мне понравилась.

— Я ведь тупая, — прищурилась Дилара. Ей нравилась его