Риск - Эль Кеннеди

Я знаю, она не нарочно. Я сам должен был уже подумать обо всех этих вопросах, должен был предвидеть все возможные проблемы.

Но я не подумал, потому что все еще жил жизнью Джейка-Одиночки. В этой жизни я эгоист. Я могу отказаться от свиданий ради хоккея. Я сосредоточен лишь на том, чтобы показать себя в НХЛ. И единственное, что имеет для меня значение, это я сам.

Джейк, состоящий в отношениях с девушкой, должен заботиться еще и о ком-то другом. Вернее, должен заботиться уже не только о себе. И осознав это, я испугался до чертиков. Я никогда раньше не делал этого? А вдруг у меня будет плохо получаться? Вдруг я подведу Бренну? Я не могу обещать ей проводить с ней каждую минуту каждого дня, а судя по тому, что говорила об этом Хейзел, у меня не останется времени на самого себя.

Правда, я не виню Хейзел. Но та паническая атака, накрывшая меня во время обеда, никак не отпускала меня и всю дорогу до дома. А когда я увидел Бренну, все мои страхи прорвались наружу.

Я ухватился за первое пришедшее в голову объяснение, проверенную временем причину, которой пользовался, чтобы отшить девушек, требовавших к себе слишком много внимания – хоккей. Я сказал Бренне, что должен поддерживать свою команду, потому что в тот момент меня пугала ответственность, пугало то, что придется поддерживать ее.

Прошел час, может быть, два, когда моя паника наконец улеглась, и я стал снова способен ясно соображать. Оказывается, я могу поддержать Бренну. Разве не это я делал на протяжении уже целого месяца? Я поддержал ее во время того спектакля на ужине Эда Малдера, помог спасти ее бывшего, дал ей совет, как исправить отношения с тренером Дженсеном. Она жила у меня дома, и если не принимать во внимание то опоздание на тренировку – всего лишь третье за последние семнадцать лет, – мне вполне удавалось совмещать хоккей и отношения с девушкой.

Конечно, я не жду, что следующий сезон будет проходить легко. Мне придется много разъезжать, я буду чертовски сильно уставать и не смогу видеться с Бренной столько, сколько хочу. Но так будет на протяжении всего лишь одного года. Мы сможем его пережить. Потом она окончит колледж, и может, даже переедет в Эдмонтон, если я еще буду там играть.

Та-а-ак, я сейчас сильно забегаю вперед. Сначала мне нужно будет убедить Бренну снова быть со мной, а только потом уже волноваться, когда она сможет переехать в другую страну, ко мне.

– Значит, ты собираешься поговорить с ней сразу после матча? – нетерпеливо спрашивает Холлис. – Или нам принести ружье и…

– Спокойно, вам не придется держать меня под дулом ружья, чтобы заставить поговорить с ней, – усмехнувшись, говорю я.

– Что? – На его лице появляется озадаченное выражение. – Я собирался сказать, что мы вырубим тебя ударом ружья по затылку, чтобы вбить в тебя немного здравого смысла.

Я поворачиваюсь к Фитцджеральду, который лишь пожимает плечами и говорит:

– Его мозг работает на совершенно другом уровне, и нам, простым смертным, его не понять.

Холлис выглядит довольным.

– Чувак, это самое приятное, что я когда-либо слышал от тебя в свой адрес!

* * *

Но неожиданный визит парней из Брайара – это ничто по сравнению с тем шоком, который я испытываю, когда выхожу из раздевалки в коридор, чтобы найти автомат с едой и напитками, и натыкаюсь на своих родителей. Мне даже кажется, что у меня начались галлюцинации, но тут мама выкрикивает мое имя.

– Джейк! – На ее лице явственно читается облегчение. – Ты здесь? Рори, он уже здесь!

– Я вижу, – сухо замечает отец.

Я в замешательстве качаю головой, а потом перевожу взгляд на Хейзел, которая стоит рядом с моей мамой. Она слегка улыбается, как будто хочет сказать: «Смотри, кто здесь!»

– Да, я здесь. Приехал пораньше.

– Почему ты не отвечал на звонки? – спрашивает мама.

– Я забыл телефон дома. – Я смотрю на родителей. – А вы что здесь делаете?

– Приехали поддержать тебя, – отвечает мама.

Папа хлопает меня по плечу.

– Это важная для тебя игра. И если честно, нам с мамой стыдно, что мы не особо старались посещать твои матчи. Но скоро ты будешь играть в НХЛ, и люди будут ждать от нас появления на трибунах, верно?

– Не думаю, что кому-то будет дело до того, сидят в ложе родители какого-то там новичка или нет.

– Какого-то там новичка? – повторяет папа. – Ну уж нет!

– Ты будешь суперзвездой, – с широкой улыбкой напоминает мне мама. – И мы очень гордимся тобой.

Мои глаза вдруг начинает жечь. Черт, мне нельзя сейчас распускать нюни. Впереди матч.

– Спасибо, – говорю я, и да, мой голос слегка охрип. Я откашливаюсь. – Знаю, хоккей вам не очень интересен, но я очень благодарен вам за то, что приехали сегодня.

– Пусть мы не фанатики хоккея, но зато мы фанатики Джейка! – объявляет мама.

Хейзел фыркает от смеха.

– Вы все переврали, миссис Кей.

– Нам пора занять свои места, – говорит папа. – Трибуны набиты до отказа.

– Удачи, милый, – говорит мама.

Я вдруг оказываюсь в теплых медвежьих объятиях, а потом отец, уже не так мелодраматично, обнимает меня рукой за плечи.

– Я догоню вас, – говорит Хейзел. – Мне нужно переговорить с Джейком.

Как только они уходят, я, подняв бровь, смотрю на свою подругу.

– Трудно в это поверить, но они приехали. Ты знала об этом.

Она кивает.

– Твоя мама позвонила мне и попросила купить билеты. Они хотели сделать тебе сюрприз.

Я засовываю руки в карманы и оборачиваюсь на дверь за своей спиной. Моя команда приедет с минуты на минуту.

– Мне надо возвращаться обратно, чтобы мысленно подготовиться к игре.

– Хорошо.

Но Хейзел медлит.

– Ты в порядке?

– Да, все нормально. – Но ее лицо слегка бледнеет, и она улыбается мне одними губами. – Хорошей игры, Джейк.