Очаровательная лгунья - Барбара Картленд

– Хорошо, нянюшка, я пойду в столовую, – послушно проговорила Ноэлла.

Она бы с удовольствием обедала на кухне, однако нянюшка об этом и слышать не желала.

– Пока я жива-здорова, вы будете вести себя, как подобает леди, – заявила она в ответ на предложение Ноэллы.

И теперь Ноэлла отправилась в столовую, где из мебели остался лишь стол, две ножки у которого были сломаны и кое-как починены. Покупателей на него не нашлось, и он одиноко стоял посреди столовой. К столу была приставлена пара стульев.

Нянюшка считала, что истинная леди должна есть в столовой. Убогий стол был, однако, застелен чистой скатертью, на которой лежала салфетка и стоял стакан с водой. Несколько минут спустя в столовую вошла нянюшка с подносом в руке, на котором, кроме тарелки разместился крошечный кусочек черствого хлеба. Нянюшка поставила поднос на стол и, глядя, как Ноэлла взяла в руку ложку и принялась за суп, пока он еще не остыл, проговорила:

– Мы тут с мистером Хокинсом посоветовались и решили, что вам лучше поехать без нас. Мы уж здесь останемся. Ничего, как-нибудь проживем. Крыша над головой есть, что еще надо?

Ноэлла знала, что нянюшка и Хокинс пошли бы на что угодно, лишь бы не попасть на старости лет в работный дом.

Она взглянула на старушку и подумала, что в жизни не видела человека добрее и заботливее ее.

– Если останетесь вы, то и я тоже останусь! – заявила она. – Я уже сказала мистеру Рэвену, что без вас я в Йоркшир не поеду!

И, прежде чем та успела вымолвить хоть слово, продолжала:

– Кроме тебя, нянюшка, у меня никого не осталось. Ты и есть моя семья, моя настоящая семья. Мы с тобой одно целое, и я ни за что не соглашусь тебя потерять.

На глаза старушки навернулись слезы.

– Ну, если вы и вправду так думаете, то чем скорее я начну собираться, тем лучше, – по своему обыкновению проворчала она, однако голос ее при этом дрогнул.

Она вышла из столовой, а Ноэлла, быстренько расправившись со своим супом, побежала вслед за ней.

Вещей у нее на самом деле было немного – несколько платьев, сильно поношенных и заштопанных, которые она, однако, считала самыми лучшими из своих нарядов, да два изысканных вечерних туалета, принадлежавших Ноэлли.

Ноэлла облачилась в платье с пелериной, которое носила еще ее мама, сочтя его самым подходящим для путешествия из всего того немногочисленного, что у нее имелось. Надев на голову лучшую мамину шляпку, в которой та ходила в церковь, она решила, что выглядит более-менее прилично.

Взглянув на себя в зеркало – рама отсутствовала, поскольку Ноэлла продала ее вместе с туалетным столиком, – она проговорила, обращаясь к нянюшке:

– Ну и вид у меня! Ни дать ни взять какая-то бедная родственница!

– Ничего, тем скорее его светлость накупит вам нарядов, чтобы не было стыдно за свою сестру, – заметила та, и Ноэлла не могла не улыбнуться.

Вскоре вернулся мистер Рэвен. С собой он принес пирог со свининой, который купил на почтовой станции. Он велел им съесть его как можно быстрее, поскольку нужно было двигаться в путь. Ноэлла смогла проглотить лишь несколько кусочков, зато нянюшка с Хокинсом в считанные секунды прикончили пирог, не оставив ни крошки. Они еще жевали, а мистер Рэвен уже поторапливал их, крича, что нечего заставлять лошадей ждать.

Когда, наконец, Хокинс запер входную дверь и вручил ключ Ноэлле, у нее было такое чувство, словно ей снится дурной сон.

Неужели она и впрямь покидает дом, в котором родилась и в котором прожила восемнадцать лет? Неужели и правда уезжает с каким-то незнакомым человеком, ворвавшимся в ее жизнь всего несколько часов назад? Возможно ли такое, что она собирается выдать себя за Ноэлли, тело которой покоится рядом с телом мамы?

– Это просто безумие! – сказала она себе.

И в то же время Ноэлла чувствовала странное волнение и необыкновенный прилив сил. С приездом мистера Рэвена все вокруг изменилось, словно по мановению волшебной палочки. И самым замечательным было то, что теперь ей больше не придется ломать голову, где раздобыть еду.

Взглянув на нянюшку, сидевшую в карете напротив, Ноэлла в очередной раз подумала о том, что поступает правильно. Хотя то, что она собирается сделать, достойно порицания, она не могла оставить двух добрейших людей, нянюшку и Хокинса, умирать с голоду.

Ведь стоило Хокинсу поесть нормальной пищи, как он совершенно преобразился. Сейчас он сидел на козлах, покачиваясь в такт движению кареты, и видно было, что он полон жизненных сил.

Да и нянюшка немного посвежела – на испещренных морщинами щеках заиграл легкий румянец, которого утром еще не было.

«Может быть, я поступаю нехорошо, – обратилась Ноэлла мыслями к матери, – но, по крайней мере, делаю хоть что-то, чтобы спасти нянюшку и Хокинса от голодной смерти». И у нее появилось странное чувство, что мама улыбается ей в ответ.

И, только когда они отъехали уже довольно далеко от – дома, Ноэлле показалось, что на лице мистера Джаспера Рэвена играет какая-то самодовольная усмешка.

Он был похож на человека, который один, без посторонней помощи, выиграл тяжелое сражение, или на того, кому удалось решить все свои проблемы так, как он и мечтать не смел.

«Ничего, может быть, в конце концов, все будет хорошо», – попыталась успокоить себя Ноэлла.

И, устроившись поудобнее, стала смотреть в окно. Путешествие начинало ей нравиться: еще ни разу в жизни ей не доводилось путешествовать с такой роскошью.

Джаспер Рэвен привез Ноэллу в Лондон.

По дороге они остановились на ночлег на почтовой станции, и Ноэлла отметила про себя, что он снял лучшие номера и даже отдельную гостиную, в которой они поужинали. Еда не отличалась особой изысканностью, однако была обильна, чего в их доме уже давненько не видывали. После ужина Ноэлла спокойно заснула.

Она знала, что и нянюшка, хотя она ей этого и не говорила, получила от ужина истинное наслаждение и хорошенько отдохнет за ночь.

Когда на следующее утро они снова отправились в путь, Ноэлла с удивлением обнаружила, что уже не испытывает такого сильного волнения, какое мучило ее весь вчерашний день.

До Лондона они добрались поздно вечером, по дороге дважды меняя лошадей. Когда они въехали в город, Джаспер Рэвен сказал:

– Ночевать вы будете в доме вашего брата на Парк-стрит. Он приезжал в этот особняк на короткое время в прошлом году, а когда уехал, забрал с собой всю челядь, за исключением двоих слуг, которых оставил присматривать за домом. Так что можете не волноваться.

– Я… постараюсь, – робко проговорила Ноэлла.

– Слугам, естественно, сообщат, что вы леди Ноэлла, – резко проговорил Джаспер Рэвен, – там мы и отужинаем – я купил немного еды и вина на последней почтовой станции.