Огонь души - Барбара Вуд

Мера угрюмо шла вслед за факельщиком вниз по темной улице. Она не хотела в этот вечер выходить из дома. Она как раз занималась подготовкой дня рождения и посвящения Селены, которые должны были состояться через двадцать дней. Времени осталось очень мало, и она не могла терять его даром. Но, увидев в свете, падающем из открытой двери, худенькое личико маленькой девочки, которую в прошлом году она вылечила от воспаления легких, и услышав мольбы этого ребенка пойти с ней в гавань, потому что Насо, капитану, нужна ее помощь, Мера не выдержала, сердце ее смягчилось. Прежде всего она целительница. Она связана священной клятвой, данной богине.

Комната девицы располагалась внизу у реки, в одном из тех полуразвалившихся домов, которые часто обваливались вместе со всеми своими жителями. Мера поднялась вслед за факельщиком по узкой каменной лестнице, наверху ее ждала девушка. За ее спиной с мрачной миной стоял огромный неуклюжий мужчина — капитан, сделала вывод Мера, разглядев его одежду.

— Спасибо, что пришла, матушка, — прошептала шлюха, используя традиционное обращение. — Он здесь, в комнате.

Острый взгляд Меры отметил все с первого взгляда — нищую клетушку, лампу, которая ужасно дымила, потому что была наполнена дешевым оливковым маслом, бледность девушки и, наконец, мужчину, лежавшего неподвижно на циновке.

— Он собирался плыть со мной, — объяснил Насо в то время как Мера опустилась на колени рядом с его другом, — на него напали грабители.

— Он жив? — спросила девушка, которую звали Зоя.

Мера осторожно приложила пальцы к шее раненого и нащупала слабый пульс.

— Да, — ответила она и сделала знак факельщику дать ей ящик с лекарствами, который он все еще держал в руках. Это был ящик, сделанный из древесины кедра, в которой были вырезаны священные знаки.

— Теперь ступай домой, сын мой, — сказала она, — спасибо, что проводил меня. Ложись спать и скажи отцу, что завтра утром в знак благодарности я вытащу ему гнилой зуб.

Она склонилась над раненым и сняла с него тунику. Увидев цепь на его груди, она остановилась и приподняла ее к свету, чтобы хорошенько рассмотреть. К ней было прикреплено око Гора — знак египетского бога целительского искусства. Мера бросила вопросительный взгляд на капитана:

— Он врач?

— Да, и он должен на рассвете выйти со мной в море.

Мера тряхнула головой:

— Ничего не удастся. Его ударили по голове.

Насо озлобленно выругался.

— Тогда мне здесь нечего делать, — пробормотал он и собрался идти.

— Подожди, — Зоя схватила его за руку. — Ты не можешь оставить его здесь.

Насо вырвал руку:

— Я должен позаботиться о своем корабле, девочка.

— Но я не могу держать его здесь! — выкрикнула она. — Сюда я привожу своих клиентов.

Он посмотрел на Меру сверху вниз:

— Ты можешь взять его к себе, матушка?

— Его нельзя двигать.

Насо покачался растерянно на своих крепких ногах. Он понятия не имел, где живет Андреас. После короткого размышления, он вытащил из-за пояса маленький кожаный кошелек.

— Вот. — Он бросил его девушке. — Возьми это в уплату. Он дал мне это за путешествие на моем корабле.

Зоя открыла кошелек и вытаращила глаза, увидев монеты. Она бросила взгляд на Андреаса, на целительницу и поспешно пересчитала деньги.

— Хорошо, — сказала она, — пусть остается.

Мера попросила чашу воды, достала из ящика лекарства и чистые тряпки, все это время думая о недошитой столе, оставшейся дома, женском одеянии, которое Селена должна будет надеть на празднике облачения, и о розе из слоновой кости, которую ей еще нужно отдать ювелиру, чтобы тот прикрепил к ней цепочку. Успеет ли она все это сделать? Да еще свитки со священными формулами, которые она хотела успеть написать для Селены? Двадцать дней — это так мало, а боли, терзавшие ее тело, все усиливались.

— Я вылечу его, — сказала она девушке и капитану, — хоть он и незнакомец, но все же врач, а значит — мой брат.