Как узнать любовь? - Ирина Мазаева

Всю ночь подружки проболтали. Говорили о Димке Сидорове, Максиме Антоневиче и об Иване с Верой. С утра Ташка проснулась бодрая и веселая, а Олеся – вялая и грустная. Мальчика, который тебя игнорирует, игнорировать легко, но, увы, бесполезно. А как сделать так, чтобы он заметил ее, выделил из толпы, Олеся не знала… Ташке же, на ее взгляд, бодриться было легко и радоваться было чему: она встретила симпатичного парня и сразу же стала обладательницей его телефона. Тот факт, что при встрече с ней Антоневич был полностью поглощен потерей своей Керри, Ташку не волновал.

– Так, и что мы будем делать? – весело спросила она, едва они позавтракали.

– Не знаю… – протянула Олеся; делать ей ничего не хотелось.

– А я знаю! Мы пойдем в гости к твоему Ивану. И не отнекивайся! Ты мне обещала!

– Ничего я тебе не обещала. – Но спорить было бесполезно, равно как и противостоять кипучей Ташкиной энергии.

– Надо, в конце концов, наладить с ним нормальные дружеские отношения! А то что у вас за встречи? Вечно ты ему каких-нибудь гадостей наговоришь. Пора реабилитироваться в его глазах!

Олесе и самой ужасно было стыдно перед Иваном за свое поведение, но снова идти к нему в гости, добровольно, ей, мягко говоря, не хотелось.

– Ну же, смелее, он, как мне кажется по твоим рассказам, интереснейший человек. Надо с ним познакомиться! А то, что он в инвалидном кресле, сущая мелочь, на которую и внимания-то обращать не стоит.

– И Вера там у него эта, красотка расписная, еще пасется…

– Нашла кому завидовать! Да ты и представить себе не можешь, как трудно жить в нашем мире глухому человеку, – пристыдила Олесю Ташка, и они отправились к Ивану.

К Олесиному удивлению, Ваня им даже обрадовался.

– О, девчонки, проходите! – приветливо пригласил он подружек в свою комнату, едва Олеся с Ташкой успели раскланяться с Антониной Петровной.

Окно Ваниной комнаты, в отличие от окон Олесиной квартиры, выходило на южную сторону, и в него светило уже совсем по-весеннему яркое солнышко.

– Совсем весна! – обрадовалась Ташка и тут же приникла к стеклу носом. – Как хорошо на улице! А мы дома сидим!

– Ничего себе – весна! На улице минус пятнадцать, – охладила ее пыл Олеся.

– Ну и что! Давайте куда-нибудь выйдем?

Олеся тут же сделала подруге страшные глаза, что означало: куда выйдем? Ваня на инвалидном кресле! С ее точки зрения, это был верх бестактности – радоваться красотам природы при человеке, замкнутом в четырех стенах. Но Ташка даже ухом не повела.

– Ваня, Олеся, давайте отправимся куда-нибудь? Хоть во дворе посидим? Или в кафе сходим? Я обратила внимание, у вас в доме как раз уютное кафе!..

Ваня совсем растерялся.

– Я… Ты понимаешь, Наташа…

– Не Наташа, а Ташка!

– Ташка, я… Я летом, конечно, бываю во дворе, с мамой…

– С мамой! Что ты – маленький, чтобы с мамой гулять? Пошли с нами в кафе?

Олесе было стыдно и неловко за них обеих. А Ташка еще, как будто назло ей, уставилась на нее, ища поддержки.

– Ташка! Ты же видишь, Ване никак! – не выдержала она. – Как ты можешь так…

– Почему никак? Как! Как! Я могу! Я пойду с вами в кафе! – неожиданно почти крикнул Ваня.

– Отлично! – Ташке все было как с гуся вода. – Через полчаса мы за тобой зайдем.

– Ты с ума сошла? – отчитывала подругу Олеся, тем не менее послушно собираясь на улицу. – Мы этого Ваню не знаем толком, ты его, заметь, вообще первый раз видишь, равно как и он тебя. Мы не представляем, каково это – передвигаться по городу на инвалидной коляске.

– Я в окно оценила ситуацию – ваш двор почищен от снега, – аргументировала свои действия Ташка.

– Все равно это сложно! Мы поставим его в неловкое положение!

– Ну не сможет он проехать к кафе – во дворе посидим. Делов-то. Волков бояться – в лес не ходить, как говорила моя бабушка.

– Ну хоть бы посидели сначала у него дома, пообщались, познакомились, а не так сразу…

Ванина мама на удивление благосклонно отнеслась к Ташкиной идее. Едва они позвонили в дверь 92-й квартиры, как она тут же распахнулась, и Антонина Петровна почти вытолкнула сына на лестничную площадку.

– Конечно, погуляй, Ванечка, сколько можно дома сидеть! – как ни в чем не бывало напутствовала она. – Смотри, ты за девочек отвечаешь! Долго не пропадайте!

Трудности начались сразу после выхода из лифта. С первого этажа к дверям подъезда вели пять ступенек, которые сам Иван преодолеть не мог. И попросить о помощи он тоже не мог. Если бы не Ташка, молча взявшаяся за ручки коляски, так бы они и маялись в подъезде целый день.

Потом оказалось, что снег-то со двора убрали, но не весь, а тот, что остался, был укатан до состояния льда, на котором колеса Ваниной коляски прокручивались без толку на одном месте. И снова Ташка молча взялась катить его. Олесе ничего не осталось, как ей помочь. Ваня, злой на свою беспомощность, молчал. Подружки молчали тоже.

А когда они втроем наконец добрались до входа в кафе, оказалось, что оно находится слегка в подвале, куда ведут ступенек десять, и не низенькие, как в подъезде, а высокие и крутые. Понятно было, что даже им обеим спустить вниз Ивана невозможно.

«Я же говорила, что это – плохая затея!» – чуть не сорвалось у Олеси. Иван тоже, казалось, готов был провалиться сквозь землю. А Ташка…

– Молодые люди! Молодые люди, помогите инвалида в кафе занести! – подскочила она к проходящей мимо группе парней лет двадцати.

Олеся чуть в обморок не хлопнулась от этого заявления. А Ваня даже понять ничего не успел, как парни безропотно подхватили его кресло и мгновенно спустили вниз в кафе. Довольная Ташка, рассыпаясь в благодарностях парням, поскакала следом. Олесе не осталось ничего иного, как последовать за ними.

– Давайте возьмем мороженое! Или вот эти пирожные. Я не знаю, что лучше. А вы что будете? А я хочу и того и другого! – трещала Ташка без умолку.

Сама собой неловкость прошла, и вот уже Олеся шумно обсуждала, что взять, а Ваня выбирал, с чем он больше любит есть мороженое.