Аромат желаний - Эми Эндрюс

Стелле было семь лет, а Рику десять, когда они впервые увидели «Дельфина». Дети замерли, открыв рот, пораженные красотой деревянной яхты. Тик, дуб, кипарис и медная фурнитура — все вместе придавало ей блеск ушедших времен, когда мастерство почиталось, а вещи делались на века. Стелла все еще помнила благоговейный шепот Рика: «Когда-нибудь она будет моей».

И сейчас, стоя у причала под палящим австралийским солнцем, яхта выглядела величественной и роскошной, как никогда.

Люсинда в ее голове вздохнула.

— Боже, Рик! — У Стеллы перехватило дыхание. — Она еще прекраснее, чем я помню.

Рик взглянул на ее длинные, развевающиеся на ветру волосы, на приоткрытый от восторга рот. Стелла переоделась в топ без рукавов и джинсовые шорты и казалась такой крошечной, что ему немедленно захотелось прижать ее к себе.

— Да, она чудо, — пробормотал он, отводя глаза.

Стелла посмотрела на Рика. Морской бриз растрепал его пиратские кудри, а мужественный подбородок казался темным из-за трехдневной щетины.

— Она, наверное, обошлась тебе в целое состояние.

— Некоторые вещи дороже денег. А она стоит каждого потраченного на нее цента.

— Почему сейчас? — спросила молодая женщина.

— Твой отец рассказывал о «Русалке» всю свою жизнь. О том, как однажды он отыщет последнее пристанище Иниго. А потом Натан умер, так и не найдя ничего. — Он умолк, почувствовав, что у него сжалось горло, обнял Стеллу за плечи и легонько притянул к себе. — Я всегда считал Натана непобедимым.

Стелла обняла его за талию. Ее сердце сжималось: она и сама так считала. Ее отец чем-то походил на капитана Ахава, а «Русалка» — на Белого Кита.

— Я мечтал об этой яхте с десяти лет, — продолжил Рик, справившись с эмоциями, — и не хотел больше ждать.

Стелла ощутила связь с ним, которая, казалось, была глубже, чем кровное родство.

И которой не было бы, будь они любовниками.

— Кроме того, — ухмыльнулся он, — яхта принадлежит нашей компании.

Она рассмеялась:

— Творческий подход к ведению бухгалтерии, да?

— Типа того.

— Получается, половина моя? — хитро спросила Стелла.

Рик скинул рюкзак и прыгнул на палубу.

— Mi casa es su casa^[1], — сказал он, протягивая ей руку.

У Стеллы перехватило дыхание. Он говорил на безупречном испанском и, с его бронзовой кожей и невыносимо голубыми глазами, выглядел истинным испанцем.

Оказавшись на палубе, она заметила на корме небольшую моторную шлюпку. Потом ее взгляд упал на правый борт, где золотыми буквами с черной окантовкой было написано новое название яхты. Стелла споткнулась и наскочила на Рика.

— Эй! — Он обхватил ее бедра, но тут же, напомнив себе, что женское тело в его руках принадлежит Стелле, отодвинулся. — А ты превратилась в сухопутную крысу.

Она уставилась на него:

— Ты переименовал ее?

Он пожал плечами и улыбнулся, увидев ее смущенное лицо:

— Я же обещал.

Стелла легонько ударила его по руке.

— Мне было всего семь! — закричала она.

Она бросилась к борту и нагнулась, разглядывая шесть букв.

«Стелла».

— Тебе не нравится?

Она заморгала, чтобы не расплакаться, и, подойдя к Рику, ударила его в грудь.

— Очень нравится! Для меня никто ничего подобного не делал.

Стелла бросилась к нему в объятия.

Даже отец не называл яхту в ее честь.

Рик засмеялся и, обняв ее, приподнял.

— Не могу поверить, что ты это сделал! — воскликнула она.

Казалось, все было только вчера. В то лето, когда они впервые увидели «Дельфина», Рик постоянно твердил, что когда-нибудь яхта будет принадлежать ему. А Стелла заставила его пообещать, что он назовет судно ее именем.