Вещий сон, или Интуиция - София Чайка

Мужчина возле нее пошевелился, повернулся к ней лицом и провел рукой по ее обнаженному телу, останавливаясь на самых интересных местах. На узком лице промелькнула плотоядная улыбка. Казалось, он в полной ее власти.

- Джон, ты - великолепен. Настоящий жеребец.

- Ты тоже хорошо справляешься, Тори.

Мужчина поцеловал каждую из ее грудей, поднялся и начал одеваться. Странно. Слишком уж он торопится сегодня. Виктория, конечно, устала, но это ее прерогатива отправлять мужчину домой - или в отель. Нет, она не станет устраивать сцен. Не теперь, позже, когда он станет ее законным супругом.

- Я вообще умелая женщина, Джон. В следующий раз...

Родзинский наклонился, чтобы поцеловать ее на прощанье.

- Дорогая, следующий раз откладывается.

Откладывается? А как же ее планы?

Виктория села на кровати, не прикрывая от взгляда мужчины полные округлости. Усилием воли ей удалось оставаться относительно спокойной.

- Милый, это будет тяжело, но я смогу продержаться без тебя день или два. Но не больше! - Вика кокетливо пригрозила мужчине указательным пальчиком.

- Извини, Тори, но ждать придется несколько месяцев. Возможно, дольше. Завтра мы улетаем в Торонто. Там меня ждут неотложные дела в клинике и... - Родзинский приподнял ее подбородок и запечатлел требовательный поцелуй на ее намеренно сжатых губах, - ... жена. Она со дня на день собирается осчастливить меня третьим ребенком. Я, как заботливый муж, должен быть рядом, когда это произойдет.

Негодяй! Женатый негодяй! Неверный муж и лживый любовник!

- Жена? Ты ничего не говорил о жене! - возмутилась Виктория, но не торопилась прикрываться тканью, чтобы Родзинский знал, чего лишается.

- К чему? Ты бы волновалась понапрасну и не была такой раскрепощенной в постели. - Он снова попытался ее поцеловать, но Вика отвернулась. - Тори, ты не спишь с женатыми мужчинами? Кто бы мог подумать!

Она не могла сообщить этому самоуверенному ловеласу, что собиралась за него замуж. Только не теперь, когда он засомневался в возможности продолжения их отношений. Вика ужасно, дико разозлилась, но сумела обуздать свои чувства и лишь с легкой обидой в голосе произнесла:

- Да, я приличная женщина. Но я могу тебя понять - беременная жена не может удовлетворить потребности такого неутомимого мужчины, как ты. Возможно, я даже сумею простить тебя до твоего следующего визита.

Вика подставила мужчине надутые губки, и он, слегка улыбнувшись, поцеловал их.

Глупец. Он еще не знает, на что способна мстительная и целеустремленная женщина. В будущем она не совершит подобной стратегической ошибки и соберет всю информацию об интересующем ее субъекте заблаговременно. Виктория добьется своего любой ценой. Если, конечно, к тому времени, как Джон захочет вернуться в ее постель, ей не подвернется более подходящий кандидат в мужья.

Виктория позволила Джону отбросить покрывало и еще раз полюбоваться на свое обнаженное тело. Она даже изогнулась в позе, благодаря которой выглядела особенно соблазнительно. Родзинский одарил ее еще нескольким поцелуями и со стоном отстранился, пообещав вернуться как можно скорее.

Звук от щелчка дверного английского замка прозвучал особенно громко в тишине ночи. Вика вдруг почувствовал, что озябла и завернулась в одеяло.

Она слишком поторопилась, когда сообщила Вику, что бросает его. Виктория не привыкла спасть одна в кровати - в этой огромной, одинокой, роскошной квартире. Ничего, завтра она приласкает этого влюбленного страдающего дурачка, и он составит ей компанию уже следующей ночью.

Темная вода наступала. Холодные, обманчиво-ласковые щупальца уже начали алчно облизывать пальцы ног, касаясь голой кожи, словно огромная ядовитая медуза. Ее дыхание перехватывало от спазмов в горле, а в голове раздавался настойчивый, громкий звонок, перекрывая обычный противный хохот.

Неимоверным усилием воли Яна заставила себя вынырнуть из крепких объятий очередной серии страшного сна и поняла, что звонок настоящий.

Она взглянула на светящиеся в темноте стрелки часов - почти одиннадцать вечера. Неужели ее родители надумали заночевать в городе? Почему же приехали так поздно? Обычно они предпочитали дневные электрички. В конце концов, могли и позвонить, несмотря на свою нелюбовь к мобильным телефонам.

Яна покрепче затянула поясок на домашнем халатике. Она уснула прямо на диване в гостиной после того, как вернулась с работы. Зевнув, Синичка засунула ноги в мягкие розовые тапочки и поплелась в прихожую. Яна зажгла в прихожей бра, придерживая рукой голову, трещавшую от боли.

Зря она уснула так рано, да еще не в кровати. Нужно было сначала поужинать, затем принять душ, потом...

Увидев на пороге своей квартиры Дубовского, она тут же подумала о том, что не причесана, и ее короткие волосы, должно быть, торчат в разные стороны, как у мультяшного домового.

- Я понимаю, уже поздновато, - хрипловатый голос Виталика эхом отдавался в ее больной голове, но все равно казался приятным. Не дождавшись реакции Яны на свою реплику, Виталик смущенно посмотрел на нее из-под густых ресниц и мило, но грустно улыбнулся. - Можно я войду?

Красивый и на этот раз трезвый.

Сколько раз она представляла себе этот момент? Еще больше мечтала об этом. А теперь, когда ее желание неожиданно исполнилось, и Виталик пришел к ней домой, Яна растерялась настолько, что даже не знала, рада ли она ему.

Поэтому она лишь кивнула в ответ и отправилась в гостиную, предоставив гостю самому закрывать дверь. По дороге она включила свет в комнате и подумала о том, что даже не предложила Виталику раздеться. Но ей не хотелось, чтобы он думал, будто она спит и видит, как бы оказаться с ним наедине.

Ей следовало остаться в прихожей и там расспросить, зачем он явился, на ночь глядя. Но с другой стороны, они ведь коллеги и давно знакомы. Принимать Дубовского у двери казалось невежливым.

Продолжая мучиться сомнениями, но тщательно скрывая это от Виталика, Синичка предложила ему присесть и даже спросила, не желает ли он чаю. Сама Яна мечтала о кофе, но понимала, что тогда она сможет заснуть лишь под утро, а завтра ей предстоял полный рабочий день, да еще ночное дежурство в придачу.

Виталик отказался от угощения и, сбросив куртку, устроился в кресле. Когда же Яна расположилась на диване, он пересел поближе к ней.

Она чувствовала, как в нем кипит мужская сила и обаяние, что в его долгом молчании таится какое-то, пока непонятное ей, ожидание. И все это вместе взятое заставляло Яну нервничать. Она не выдержала напряжения и отодвинулась от мужчины на некоторое расстояние. Вставать и перемещаться еще дальше, казалось смешным. Дубовский мог бы достать ее в любом месте небольшой квартиры. Если бы захотел. А она? Она бы хотела?

Яна не знала этого. А тишина лишь усиливала напряжение в комнате. Поэтому она сдержанно, но нетерпеливо спросила: