Загадки судьбы - Ольга Крючкова

Госпожа Бироева проявила нескрываемый интерес к Альберту. Оказывается, она знала фамилию Гварди, так как в Москве был хорошо известен ювелир Антонио Гварди, имевший сеть магазинов и приходившийся дядюшкой молодому гусару Ее, правда, удивил очередной одноглазый гость. Агриппина Леонидовна уж не знала, что и думать! И решила просто: видать, судьба ее дочерям выйти замуж за одноглазых мужчин.

Агриппина Леонидовна уже успокоилась по поводу Лизы. Ее отношения со Станиславом Федоровичем развивались достаточно бурно, и отец семейства Николай Дмитриевич предвкушал помолвку, а летом — и свадьбу.

Соне же минул шестнадцатый год и торопиться с выбором жениха не стоило, но маменьку беспокоило, что у дочери слишком много женихов, а младшая дочь не питала ни к одному из них никаких чувств.

Агриппина Леонидовна приказала подать чаю и пригласила Альберта почаевничать. Тот с удовольствием согласился. Умудренная опытом женщина сразу заметила, какие недвусмысленные взгляды кидает на Соню молодой гусар. Однако изысканность манер и природная красота молодого человека заставляли Агриппину Леонидовну оставаться с ним чрезвычайно любезной. Про себя она отметила, что черная повязка, прикрывающая глаз, вовсе не портит красивого лица гостя.

Неожиданно в гостиную вошла горничная.

— Барон фон Унгер к Софье Николаевне!

Каждый из присутствующих прореагировал на сообщение по-разному.

Агриппина Леонидовна подумала: «Прекрасно, оба кавалера друг против друга… Чем все закончится?»

Соня же недовольно поежилась и в мыслях у нее пронеслось: «Зачем он явился? Ах, как не вовремя!»

Между тем поручик Гварди ухмыльнулся, сказав про себя: «Барон! Прекрасно! Вот и побеседуем за чашкой чая…»

Барон, как всегда, явился в элегантном костюме и в приподнятом настроении. Он поклонился, поприветствовал дам, приложился к их нежным ручкам.

— Позвольте представить вам, — обратилась Агриппина Леонидовна к барону, — поручик Владимирского гусарского полка Альберт Вениаминович Гварди.

Альберт встал со стула и слегка поклонился, как того требовал этикет. Барон улыбнулся и также поклонился, правда, его несколько смутило, что гусар не в форме.

— Присаживайтесь, барон, — захлопотала Соня. — Марфуша! — позвала она горничную. — Подай для гостя чайный прибор.

Когда Марфуша вошла в гостиную и увидела двух одноглазых мужчин, сидящих напротив друг друга, она украдкой перекрестилась, поставила перед гостем чашку с блюдцем, положила рядом серебряную ложечку и спешно удалилась.

— Ах, барон, вы всегда в прекрасном расположении духа, несмотря ни на что! — заметила Агриппина Леонидовна.

— Да, таково мое жизненное кредо! — согласился Унгер и дерзко воззрился на Гварди.

Альберт спокойно продолжал пить чай. Никто больше не проронил ни слова. После чая обстановка накалилась. Мужчины чувствовали друг к другу неприязнь. Она висела в воздухе. Агриппина Леонидовна и Соня не знали, что делать.

Безусловно, кто-то из них должен был откланяться и уйти, но ни один не желал сдавать своих позиций и всячески старался наперебой развлекать дам.

После долгих рассказов, когда и барон, и поручик изрядно устали, Соня неожиданно попросила:

— Ах, барон, расскажите нам о своем Псковском имении. Говорят, оно прекрасно!

Барон быстро заморгал своим единственным глазом. Альберт же, напротив, почувствовав смущение соперника, просиял. Его здоровый глаз излучал полное удовлетворение и предстоящую победу.

— Дело в том, что я редко бываю в имении, предпочитаю жить в Москве.

— Понимаю вас, сударь. — Альберт сочувственно закатил свой здоровый глаз. — Порядок в имении — прежде всего дело управляющего. В Москве вы предпочитаете жить наверняка на Софийской набережной?

В голосе Альберта почувствовался сарказм. Барон опять замялся. Поручик понял: он попал в яблочко, барон-то, может, и вовсе никакой не фон Унгер! Или того хуже…

— Да, на Софийской…

Но тут защебетала Соня:

— Ах, в это воскресенье баронесса фон Визен дает бал в честь помолвки своей дочери.

— Да, да, сударыня! — воскликнул Альберт. — Баронесса — моя дальняя родственница по линии матери, и я приглашен…

Соня улыбнулась.

— Это прекрасно, наше семейство тоже приглашено.

Барон фон Унгер помрачнел, что не ускользнуло от окружающих. Однако он тут же нашелся:

— Софья Николаевна, не желаете ли вы прогуляться по воздуху? Я специально для вас подготовил новый сонет.

Соня захлопала в ладоши.

— Прекрасно, барон! Вы так умело декламируете, словно прирожденный актер.

Предложение барона очень не понравилось Альберту, ибо он придерживался с барышнями древнего римского правила: пришел, увидел, победил!

* * *

Соня в окружении одноглазых кавалеров шла, как обычно, по центральной аллее, прямо к статуе Венеры. Мужчины что-то рассказывали наперебой, Соня же внимательно посмотрела на богиню любви, занесенную февральским снегом. Девушке показалось, что она лукаво улыбается…

— Ах, барон, а как же ваш новый сонет? — вспомнила девушка.

Фон Унгер откашлялся, принял театральную позу и начал нараспев: