Капелька дождя - Юрий Кривцов

– Я не понимаю, о ком ты спрашиваешь?

Бледное лицо жены и интонация ее голоса выражали вполне натуральное недоумение.

– Не валяй дурака. Ты прекрасно все понимаешь! – Я попытался изобразить грозную гримасу. Наверняка она смотрелась смешно и глупо на лице, сплошь залепленном кусочками белого пластыря.

– В бреду ты не раз повторял это имя, – строго сказала жена. – Позволь узнать, кто такая эта Люба? Одна из твоих новых подружек?

– Телефонный номер губной помадой на бумажной салфетке, – ответил я.

На лице жены отразилась озабоченность.

– Я позову медсестру, – сказала она.

– Постой! – Едва не теряя сознание от боли, я схватил ее за руку. – Ради Бога, перестань притворяться!

– Пусти. Ты пугаешь меня и делаешь больно.

Она отдернула руку и встала со стула.

– Извини. Только не уходи, – я застонал и заскрежетал зубами, чувствуя, что еще немного и адское пламя в голове превратится во что-то ужасное.

– Хорошо, не уйду, но веди себя прилично, – предупредила она, возвращаясь на место.

– Договорились, – прохрипел я. – Налей мне еще воды.

Боль терзала меня, не давала сосредоточиться. Не могло быть и речи о том, чтобы попытаться обдумать сложившееся положение и раскусить игру, затеянную женой. Уместнее было бы позвать медсестру и получить облегчение посредством укола или каких-нибудь пилюль, но я горел желанием разобраться и предпочел страдать.

– Помнишь тот вечер, накануне аварии? – начал я осторожно.

– Еще бы, – недовольно фыркнула жена.

– Будь добра, напомни, что тогда произошло между нами.

– Зачем?

– Не спрашивай, а делай, как тебя просят.

Прежде чем заговорить, она отхлебнула минералки прямо из горлышка.

– Я вернулась домой от Лельки около десяти и застала тебя на кухне. Ты хлестал «Мартини». Заканчивал вторую бутылку. Я спросила: «Что происходит?». А ты расхохотался как сумасшедший и ответил, что «наше дело дрянь, потому что один сообразительный фраер надумал подвинуть тебя из бизнеса». Потом ты начал ругаться, как последний сапожник. Я хотела уйти, чтобы избавить себя от этого представления, но ты швырнул в меня пустой стакан (хорошо еще, что не попал) и заорал, что разобьешь бутылку о мою голову, если я не стану тебя слушать. Мне было страшно. Ты вел себя, как бандит с большой дороги. Хвалился какими-то криминальными связями, размахивал кухонным ножом и грозился, что убьешь какого-то «продажного Мишку». Потом тебе позвонил Семен. Ты договорился о встрече и ушел.

Жена замолчала, прополоскала горло минералкой, и не успел я опомниться, как она заговорила снова.

– А знаешь, что случилось потом?

– Что? – с трудом выдавил я, чувствуя, как уже знакомый мне холодок тревожно пробежал по спине и, превратившись в тупую боль, врезался в сердце.

– Ты отвлекся за рулем и наткнулся на грузовик, а потом твой джип отбросило на автобусную остановку…

– Не надо, – прошептал я, давясь от нехватки воздуха, но она не унималась.

– На остановке находились молодая женщина с пятилетней девочкой…

– Прекрати! – крикнул я срывающимся голосом.

Перед глазами возник двадцать пятый кадр: белое лицо Любы с глазами полными ужаса, в ушах зазвенели слова ее дочери: «Он – плохой дядя», и в следующий миг вокруг меня сгустилась непроницаемая чернота.

* * *

Загрохотал подъехавший поезд. Двери отворились. Возникший из ниоткуда людской водоворот подхватил меня и потащил в душную тесноту вагона, тогда как моя кареглазая красавица осталась на платформе.

«Еще немного, и она навсегда исчезнет из твоей жизни», – больно кольнуло в голове. Эта мысль заставила испытать ужасные муки. Выбраться из вагона не представлялось возможным, и тогда, глядя ей в глаза, я громко крикнул, стараясь перекричать гудевшую толпу:

– Где!?

Сделав неопределенный жест рукой, она что-то сказала. Двери захлопнулись и поезд, стуча колесами, умчал меня от Любы в тоскливую кишку туннеля.

Мне показалось, что я не услышал ее слов. Нет. Я их все-таки услышал. Она сказала: «Прощай, Горемыка».

10.10.2010