Недотрога - Барбара Фритти

Гейб почувствовал, как покрылся испариной, и непроизвольно смахнул пот со лба. Он не был в доме друга три года. Этот дом, он идеально подходил Роби. А вот ему он совершенно не подходит. Гейб никогда не жил в небольшом городке. И каково ему будет сейчас, поселившись рядом с женщиной, которая ненавидит его всеми фибрами души?

«Не психуй, – попытался он успокоить сам себя. – Это же не навсегда». Несмотря на то что Роб умолял его забрать себе дом и обосноваться в нем на всю оставшуюся жизнь, Гейб твердо решил, что он останется здесь ровно настолько, насколько это будет нужно для того, чтобы помочь Алисии и ее отцу. Куда он отправится потом, Гейб еще не решил. Но одно он знал совершенно точно: как можно дальше от этих мест.

Он глянул в окно и увидел хрупкую фигурку, мелькнувшую среди деревьев. Светлые волосы отливали в лунном свете серебром. Гейб почувствовал, как напряглось его тело, когда он увидел на лужайке перед домом Алисию. Быстрым шагом он направился в прихожую и, распахнув входную дверь, вышел на крыльцо. Наверное, не стоит приглашать ее в дом в столь позднее время, мелькнуло у него. Последствия могут быть самыми разными, в том числе и непредсказуемыми.

– Вот проходила мимо и увидела в окнах свет, – сбивчиво начала Алисия. – Впервые за долгие месяцы в окнах дома Роби горит свет! И я вдруг вспомнила…

Она оборвала себя на полуслове, дернула плечиком и гордо вскинула подбородок.

– Хотелось бы взглянуть на то письмо, в котором Роби просит тебя приехать к нам. Это письмо с тобой?

– Да, оно в моей сумке. А все мои вещи еще в машине.

Гейб махнул рукой в сторону вездехода темно-серого цвета, который был припаркован на подъезде к дому.

– Так ступай и принеси его!

Недоверие, читавшееся во взгляде Алисии, обидело Гейба. Впрочем, разве он имеет право винить ее в чем-то?

– Хорошо!

Он спустился по ступенькам крыльца и направился к машине. Алисия неотступно шла следом.

– У дома совсем нежилой вид! – бросил он по пути. – Такое впечатление, что уже давно никто не переступал его порог.

– Я не была в доме Роби с тех самых пор, как узнала о его гибели. Несколько раз пыталась, но так и не смогла себя пересилить. Поднималась на крыльцо, бралась за ручку двери, даже открывала дверь, но переступить порог не хватало духу. – Алисия глянула на дом, голос ее стал едва слышен. – Сама не знаю, почему мне так тяжело войти туда. При жизни Роби я каждые две недели делала в доме уборку, пылесосила мебель, стирала отовсюду пыль, делала все, чтобы дом продолжал иметь жилой вид, чтобы он в любой момент был готов принять своего хозяина. Разве могли мы подумать, что Роби никогда не вернется, а вместо него в доме поселишься ты?

– Прости, что все так вышло. Мне очень жаль, и я все отлично понимаю.

– Что ты понимаешь? Да мне, если хочешь знать, даже дышать сейчас трудно. Ведь Роби был моей второй половинкой. Мы родились одновременно, вместе выросли. А когда нас бросила мама, мне ее заменил Роби. Он всегда был рядом со мной, и если даже отсутствовал физически, то все равно присутствовал незримо. Наша внутренняя связь друг с другом была такой прочной, такой сильной, и вот она порвалась. Навсегда! Как подумаю о том, что отныне мне предстоит жить уже без него… – Голос ее сорвался. – Не знаю, как мне это удастся.

– У тебя все получится, вот увидишь. Должно получиться! – убежденно проговорил Гейб. – Потому что больше всего на свете Роби хотел видеть тебя счастливой.

– Я знаю! И потом, мне надо жить ради Джастина. Жить и держать себя в руках. Как объяснить ребенку, почему его мама все время плачет?

– Потерпи немного. Прошло еще слишком мало времени. Постепенно горечь утраты притупится.

– Не думаю! Время ничего не изменит, я уверена в этом.

Гейб нырнул в салон машины, расстегнул молнию на большой дорожной сумке, стоявшей на сиденье рядом с водительским местом, и извлек оттуда запечатанный конверт, на котором значилось имя Алисии.

– Роби написал это письмо за три дня до своей гибели.

– Но почему?! – воскликнула она, судорожно хватаясь за край конверта. – Он что, заранее знал, что не вернется живым?

– На войне каждый день рискуешь жизнью. У нас в части многие по сто раз переписывали свои завещания, а отправляясь на боевое задание, всегда писали письма близким. Знаешь, как-то на душе спокойнее, когда идешь в бой с сознанием, что оставил все свои дела в полном порядке на тот случай, если вдруг произойдет худшее.

– Но он же много раз участвовал в боевых действиях. Что же такого необычного было в тот раз?

– Понятия не имею. Разве что мы оба жили уже мыслями о будущем. Ведь до дембеля оставались считаные дни.

– Да, всего лишь шесть дней! – тяжело вздохнула Алисия. – Подумать только! Всего лишь шесть дней, и он бы вернулся домой живым и невредимым.

У Гейба заныло сердце.

– Да, ты права, – едва слышно прошептал он.

Она посмотрела на него с мольбой, словно собиралась просить о чем-то таком, чего он категорически не мог ей дать.

– Он не сильно мучился? – спросила Алисия почти шепотом.

Ее вопрос вонзился ему в грудь словно острый нож. Он вспомнил залитое кровью лицо друга, невыразимое страдание в его глазах… Разве Роб захотел бы, чтобы его сестра узнала все эти ужасные подробности? Ни за что! А потому Гейб должен сейчас солгать, притвориться, сказать что-то такое, что могло бы хоть немного успокоить Алисию.

– Нет. К тому же он был не один. Я был рядом с ним до последнего.

По щеке Алисии скатилась слезинка.

– Я рада, – тихо проговорила она, вытирая слезу, потом слепо уставилась на конверт. – Так ты сам не читал письмо?

– Нет! Роби сказал, что изложил в нем свои мотивы касательно дома. Если это не так, то можешь с легким сердцем выставить меня вон. Но все равно, я останусь в городке и попытаюсь помочь вам.

Она снова глянула на запечатанное письмо. В ее глазах застыли оцепенение и даже ужас, словно она держала в руках бомбу, которая вот-вот должна взорваться и уничтожить все вокруг. Шло время, а она стояла и молчала, и лишь шум воды, долетавший с реки, да пение сверчков нарушали безмолвную тишину, царящую вокруг. Между тем ночь становилась все темнее, померкли звезды, спрятавшись среди облаков, на дорогу легли густые тени от деревьев.

В близлежащем леске послышались какие-то тревожные звуки. Гейб почувствовал, что нервы напряжены до предела. «Возьми себя в руки», – мысленно приказал он себе. Видно, давали знать о себе перегрузки последних недель. Но здесь ведь не зона военных действий, и враг не прячется за каждым кустом.

Однако ветка хрустнула уже совсем близко. Нет, определенно здесь что-то не так. Гейб почувствовал, как бешено заколотилось сердце.

Когда раздался грохот, он с силой швырнул Алисию на землю, закрыв ее сверху своим телом. Не хватало, чтобы еще один из Хейденов погиб у него на глазах.