Лиза готова на все - Крис Манби

Разумеется, молитва не помогла. Проснувшись в отеле «Рэндолф», где мы должны были провести с Ричардом ночь в мягкой постели, я испытала тот сладкий момент счастья, когда еще не помнишь, кто ты и где. Но реальность тут же пронзила меня острым, как кинжал, напоминанием: тебя бросили, детка. И, словно этого было мало, тут же нанесла свой удар невыносимая головная боль – очевидно, следствие коварных таблеток на травках в сочетании с содержимым мини-бара. Ощущение было такое, словно внутри черепа Англия всю ночь играла против Аргентины. И проиграла. Обиженные болельщики били витрины и дрались с полицией.

Громко хлопнула дверь. Болельщикам это не понравилось. Оказалось, это Мэри заказала завтрак, к которому приложила записку: «Съешь все. Я не хочу, чтобы ты грохнулась в обморок у алтаря». Яичница с хрустящими кусочками бекона на гренках. Моя любимая. Но я не могла даже смотреть на нее. Я уже неделю не притрагивалась к еде, только щипала виноград и изредка пила воду. Оказалось, это не так уж вредно.

Можно было бы разрекламировать это так: «„Диета горя и потерь“ – потеря веса гарантируется! Хотите похудеть на два размера за неделю? Нет ничего невозможного. Просто надо, чтобы вас бросил любимый, – только и всего. Поверьте, на шоколад и чипсы вас больше не потянет». Если только не выйдет реклама с таким текстом: «„Милки вей“ содержит столько стрихнина, что вы отбросите копыта прежде, чем доедите плитку».

Я годами сидела на диете, бегала по три круга по парку после каждого съеденного «марса», но стоило Ричарду меня бросить, и лишние килограммы стали таять со скоростью льда на солнцепеке.

Сегодня оказалось, что платье подружки невесты, в котором полгода назад я была похожа на крепенькую буфетчицу, болтается на мне, как на вешалке. Щеки ввалились, как лунные кратеры; о ключицы можно было уколоться. А вот грудь не обвисла, как я всегда боялась, нет. Она словно попала в Бермудский треугольник и исчезла. Бесследно, словно ее и не было.

Портниха, которая пришла вместе с Мэри, попыталась внести некоторые изменения, чтобы платье село, – подколола там, подложила здесь, но ни это, ни специальный силиконовый лифчик не могли помочь. Я болталась в платье, как язычок в колокольчике. Оно было сшито на другую Лизу Джордан, ту, которая когда-то была счастлива с Ричардом.

– Боже мой, Лиз, это просто ужас, – признала Мэри. Она смотрела, как сперва портниха, а затем и ее мама пытаются набить мой лифчик салфетками, носками и даже, отчаявшись, засунуть в него пару апельсинов.

– Ничего удивительного, – огрызнулась я. – Можно подумать, розовый кринолин мог когда-то меня украсить! Мы знали, что это будет ужас.

– Да уж, это Ужас с большой буквы! Мы хотели, чтобы ты не отвлекала внимание от невесты. А теперь все будут таращиться только на тебя. Ты же выглядишь как гуманоид в блестящем фантике!

Это была правда. Моя голова казалась теперь слишком большой по сравнению с новым тощим тельцем. Яркая ткань выглядела на фоне болезненно-бледной кожи как оберточная бумага для подарков. Даже высокая прическа не спасала, я все равно была лишь жалкой копией Лизы Джордан. Неудачной ксерокопией самой себя. Заляпанной и долго пролежавшей на подоконнике. Специально приглашенная девушка-визажист попыталась толстым слоем тонального крема (еще дюйм поверх моего утреннего макияжа) придать хоть какой-то цвет моему лицу, но даже профессиональная кисть не могла скрыть тени под глазами.