Месть женщины среднего возраста - Элизабет Бушан

В понедельник наш офис сотрясал скандал с Чарлзом Мэддером. По всему зданию надрывались телефоны, велись консультации с адвокатами, со всех сторон обсасывались улики. Обстановка воцарилась враждебная, напряженная, и, думаю, все это чувствовали.

Особенно раздражал запах плохого кофе из автоматов. Кто-то пролил чашку на красный ковер как раз недалеко от моего рабочего места; осталось темное пятно, похожее на кровь, и мне приходилось по нему ступать.

Ко вторнику страсти улеглись. Появилось сообщение, что Чарлз Мэддер ушел в отставку с поста министра, чтобы проводить больше времени, заботясь об избирателях. Избиратели пришли к единому мнению: министр получил по заслугам. Лишь один человек заявил, что Мэддер был хорошим и достойным человеком. Кораблик продолжил плавание, оставляя за собой грязный след: жена экс-министра, Флора Мэддер, захлебывалась от шока и горя.

– Не раскисай, – бросила Минти, когда мы стояли в очереди в столовой и я сказала, что мне жаль эту женщину. – Жена должна знать, что ее муж гуляет. Что касается сокрытия доходов, они наверняка действовали заодно. Так что она тоже по уши влипла. – Тут подруга осеклась. – Роуз, не надо так на меня смотреть. Ты не хуже моего знаешь, что иногда лучше называть вещи своими именами.

Я привыкла к цинизму Минти, но такая жестокость была не в ее стиле.

– Если ты имеешь в виду, что люди никогда не говорят напрямую, то да, – ответила я.

Минти вдруг покраснела, и только тогда до меня дошло, что, возможно, у нее роман с женатым мужчиной. Я ощутила укол… чего? Вины от невольного соучастия? Не совсем, скорее любопытства, хотя нет, наверное, зависти. И облегчения оттого, что я свой выбор давно сделала.

Я пристально посмотрела на подругу. Покраснев, она выглядела моложе и наивнее.

– Что ты задумала, Минти?

Она взяла обезжиренный йогурт.

– Ничего.

Давным-давно я устроилась так, как хотела, – я стремилась быть хорошей матерью, хорошей женой (для Натана, разумеется) и при этом делать карьеру. Мне хотелось, чтобы в моей жизни был кто-то, о ком я могла бы заботиться. Не слишком грандиозные амбиции, отнюдь не потрясающие мироздание, а кто-то и вовсе скажет – скучные. Удобный выбор? И да и нет. Мы должны определиться, найти себе какое-то пристанище, и мои амбиции поглотили меня целиком и постоянно менялись.

Минти не переставала напоминать мне, что она другая. Подруга была дерзкой, а по мнению Ианты, даже шокировала окружающих своей откровенностью. Она была храброй и прямолинейной («Я хочу побывать везде»). У нее не было семьи, о которой можно было бы рассказывать («Кому она нужна?»), ей претила даже мысль о детях («Зачем вешать хомут себе на шею?»). Примером для подражания Минти служили голливудские звезды и телеведущие. Она не принимала наркотики, но считала, что для успеха необходима красивая внешность. Минти нравился секс, она ценила имидж и пиар, она твердила, что это свойственно ее поколению, такой уж у него менталитет.

Иногда Минти казалась очень взрослой, иногда она вела себя, как ребенок в кондитерской: ей так хотелось попробовать все липкие сладости – и почему нет? Моя подруга словно прилетела с другой планеты; меня она завораживала. В свои двадцать девять она была умной, резкой, роскошной, независимой – абсолютно ничего общего со мной в том же возрасте.

– Ненавижу свою грудь, – поделилась она во время нашего первого совместного ланча, когда устроилась в офис. – Многообещающе выглядит, но на деле – пшик. И все равно приходится использовать.

– Понятно. – Маленькую грудь Минти с лихвой компенсировала смесью честности и алчности.

– Мужчин так легко водить за нос, – добавила она, и ее темные глаза вспыхнули тайным знанием. – Это проще простого. Особенно если сказать им, что между вами нет никаких обязательств.

– Но зачем водить их за нос? – спросила я. Она пригвоздила меня тем самым немигающим, успокаивающим взглядом.

К среде Чарлз Мэддер переместился на пятую страницу; шумиха утихла, и на ее место пришли другие новости: внимание сосредоточилось на скандале в сфере медицины. Из-за острой нехватки финансов привратника больницы, не имеющего медицинского образования, взяли на сменную работу медбратом в отделение «Скорой помощи». В результате его некомпетентности погибла женщина. Журналисты кипели злобой, превратившись в воплощенное сознание нации, разоблачая болезни общества. В четверг…

В четверг Минти заявилась на полтора часа позже, что было на нее не похоже. На подруге красовалась летящая юбка, узкий топик с лайкрой и туфельки на тонких каблучках цвета розового сахара. У нее был расслабленный вид, лицо раскраснелось, но вместе с тем выглядела она решительно.

– Прости меня, Роуз.

Сегодня мы выпускали номер, времени было в обрез, и телефон звонил беспрестанно: в основном авторы и издатели жаловались на несправедливое обращение с ними. И всех нужно было утихомирить.

– Могла хотя бы позвонить.

– Я уже извинилась.

Я редко выходила из себя, но на этот раз не выдержала:

– Иди выясни у Стивена, не вырежут ли нас на этой неделе.

– По-моему, лучше не стоит. – Минти повесила жакет.

– Почему?

Она села за стол и включила компьютер.

– Нам нужно быть поосторожнее.

Впервые у нас возникли открытые разногласия по поводу нашей стратегии, и я пришла в замешательство.

– Минти, я не знаю, что происходит в твоей личной жизни, но не могла бы ты делать то, что прошу я, и не перечить? Если у тебя другое мнение, можем обсудить это позже.

– Перечить? – переспросила она. Я взглянула на часы.

– Мне все равно, как это называть; просто делай то, что я сказала. Прошу, иди и поговори со Стивеном.

Трезвонили телефоны, жужжали компьютеры, тележка с почтой, которую толкал Чарли, кружила между столами. Нахмурившись, Минти поднялась – такой же вид был у Поппи, когда ее оставляли в дураках. Я невольно улыбнулась:

– Мы, наверное, обе встали сегодня не с той ноги. Давай останемся друзьями, а стратегию обсудим потом. Начнем редактировать рубрику.

Подруга на минутку задумалась.

– Вот в чем твоя проблема, Роуз. Ты все переводишь на личные отношения. Очень по-женски.