Погоня за призраком - Элизабет Торнтон

Неожиданно с нижнего этажа до Гвинет донесся взрыв смеха, а затем свист и аплодисменты. Гвинет остановилась в замешательстве.

— У вас сегодня мужская вечеринка?

Вообще-то Гвинет было все равно, для кого играть. Мистер Сэквилл сказал, что у него соберутся друзья дома со своими женами и после ужина они с удовольствием послушают ее игру на рояле. Он также обещал хорошо заплатить, а это было для Гвинет самое главное.

— Нет, — покачал головой слуга и как-то странно взглянул на нее. — Женщин здесь хватает. Их даже больше, чем джентльменов.

Гвинет вошла в музыкальную гостиную и сразу же забыла обо всем, увидев рояль, на котором ей предстояло играть. Она подошла к инструменту, нежно, не нажимая, провела пальцами по матовым клавишам. Как и говорил мистер Сэквилл, это действительно был рояль фирмы «Джон Броквуд и сыновья» с Грейт-Палтени-стрит, лучший инструмент, какой только можно купить в Англии.

Гвинет улыбнулась, предвкушая удовольствие от предстоящей игры. Ей нравился этот рояль, да и мистер Сэквилл ей тоже нравился, хотя он был такой забывчивый.

«Нужно будет напомнить ему, чтобы он заплатил за уроки Салли, — подумала Гвинет. — Подойду к нему в конце вечера, и…»

— Принести вам ужин, мадам? — перебил ее мысли голос слуги.

— Да, пожалуйста, — улыбнулась она в ответ.

Слуга забыл принять у нее плащ. Недолго думая, Гвинет сама сняла его и повесила на спинку стула. Под плащом на ней было надето лучшее платье, которое купил ей Найджел, когда они были с ним в Португалии. Этому красному шелковому платью было уже лет пять или шесть, но Гвинет перешила его, подогнав по последней моде. Она приподняла талию, сделала из выреза декольте и пришила к лифу пышные рукава-буфф. Она даже укоротила подол на добрых два дюйма.

Всего лишь месяц тому назад Гвинет еще носила траур, чувствуя себя при этом ужасной лицемеркой. Возможно, красный шелк и выглядел слишком вызывающе, но это было единственное нарядное платье в ее гардеробе, и Гвинет оно нравилось куда больше, чем черный креп. Свой траурный наряд она отдала соседке, искренне надеясь на то, что больше никогда в жизни не только не наденет, но и не увидит эти чудовищные безобразные тряпки.

Гвинет ожидала, что вот-вот появятся другие артисты, вместе с которыми ей сегодня придется развлекать гостей мистера Сэквилла, но никто не приходил, и это показалось ей странным. Странным было и то, что почти все свечи в гостиной были потушены — горел лишь канделябр, установленный на крышке рояля, да скромно мерцала свеча на каминной стойке. Внутри камина жарко пылал огонь.

Вернулся слуга с ужином для Гвинет, поставил поднос на стол, невидяще поклонился в пустоту и ушел.

Гвинет перебралась за стол, к подносу, на котором стояла откупоренная бутылка красного вина и большое блюдо с горячими, политыми соусом макаронами. Она налила себе вина, сделала один глоток, второй, но при этом не могла оторвать глаз от мерцающих, манящих клавиш.

«Ведь я никому не помешаю, если поиграю немного, верно? — подумала Гвинет. Ответом ей был новый взрыв смеха, долетевший снизу. — Нет, никто здесь меня не услышит».

Она подсела к роялю, размяла пальцы и принялась наигрывать.

* * *

Наконец было объявлено название начинающейся оргии — «Игра в прятки».

— Полагаю, нам пора, — сказал Джесон.

К этому времени многие женщины, носившие маски, уже покинули вечеринку. Многие из них весело смеялись, но были и такие, чей удрученный вид был красноречивее слов. Очевидно, им было о чем подумать, возвращаясь к своим мужьям после того, как они увидели настоящую мужскую страсть во всей ее животной силе. Наверху кто-то негромко, наигрывал на рояле.

— Уйти? Как, прямо сейчас? — простонал Брэн-дон. — Ты шутишь, наверное.

— Решай сам.

— Не могу поверить, что ты вот так просто можешь взять и уйти. После такого-то представления!

Конечно, Джесон не мог остаться совершенно равнодушным к увиденному, однако представление не затронуло его чувств, не захватило его целиком. Он просто наблюдал со стороны, как люди предаются страсти. А виновата в этом только она, только Гвин, черт бы ее побрал, да еще этот проклятый благодетель, столкнувший их друг с другом через столько лет!

— Подожди меня! — попросил Брэндон, удерживая Джесона за рукав.

— Зачем? Мне показалось, ты хочешь остаться.

— Все, чего я хотел, — это расшевелить тебя, — ответил Брэндон. — Куда ты, туда и я.

— Но я вовсе не хочу, чтобы кто-то расшевеливал меня.

— Отлично. Тогда ты расшевели меня.

Они уже стояли в холле, дожидаясь, когда слуга принесет им пальто. Неожиданно двери салона распахнулись, и в холл вывалилась целая орда визжащих полуголых нимф, а следом за ними выскочил и сам хозяин дома. Девицы с хохотом принялись взбираться по лестнице, а Берти Сэквилл прикрыл за собой дверь салона и сказал, махнув рукой в сторону нимф:

— На правах хозяина уступаю вам право выбора. — Тут он увидел, что Джесону и Брэндону принесли пальто, и спросил упавшим голосом: — А вы разве не присоединитесь к общему веселью?

— К сожалению, у нас назначена встреча, — ответил Брэндон и незаметно подмигнул Джесону.

Ничего не ответив, Сэквилл направился к лестнице. Брэндон проводил его взглядом, что-то невнятно пробормотал себе под нос и сделал шаг к двери. Джесон собирался последовать за ним, но на секунду поднял голову вверх, чтобы еще раз взглянуть на стайку женщин, похожих на разноцветных бабочек, летящих к огню. Одна из бабочек показалась Джесону на удивление знакомой.

Гвин.

Она стояла, протягивая руку навстречу поднимавшемуся по ступенькам Сэквиллу, затем взглянула в ту сторону, где стоял Джесон, и ее рука упала. Гвин удивленно захлопала ресницами.

Джесон с трудом перевел дыхание. Едва он сделал шаг вперед, как дверь салона снова открылась. Оттуда вылетела толпа мужчин, подхватила Джесона и поволокла за собой. Увидев это, Гвинет ахнула и принялась локтями прокладывать себе путь к свободному лестничному пролету.