Секреты леди - Анна Бартон

Граф достал из жилетного кармана золотые часы и открыл крышку.

– Сейчас уже почти половина пятого.

– Кажется, моего приятеля что-то задержало. – Мисс Ханикот грустно вздохнула.

– Я отвезу вас домой. – Бенджамин щелкнул пальцами, подзывая экипаж. Свой удобный, теплый, сухой экипаж.

– Нет, спасибо. – С зонта скатилась тяжелая капля и плюхнулась Фоксберну на нос.

– И сколько же еще вы намерены ждать?

Она хмуро посмотрела на промокшее платье.

– Может быть, минут пятнадцать.

– Да за пятнадцать минут вас смоет в Темзу.

– Постараюсь удержаться. – Она на миг задумалась и добавила: – Вы очень любезны.

Граф почувствовал, что от него хотят избавиться, но, черт возьми, он не мог позволить ей остаться под дождем и подхватить простуду.

– В таком случае почему бы не подождать знакомого в экипаже?

Мисс Ханикот явно сомневалась: страх нарушить правила приличия боролся с лужей, в которую постепенно погружались ее хорошенькие новые ботиночки.

– Вокруг никого нет, – успокоил граф. Во всяком случае, никого, кто был бы кем-то. – Если задернуть шторы, то и вообще нечего бояться.

Дафна едва заметно кивнула; он тут же крепко взял ее под локоток и повел к двери – пока не успела передумать. Забрал зонт и держал над головой, когда Дафна легко поднималась по лесенке. Что-то коротко сказав вознице, прыгнул следом, закрыл дверь и сел напротив. Задвинул все шторы, но справа от мисс Ханикот предусмотрительно оставил щель, чтобы молодая леди могла наблюдать за входом в кондитерскую. Стоит ли говорить, что каждые несколько секунд она поворачивалась и настороженно поглядывала на улицу?

Некоторое время прошло в дружелюбном молчании – подвиг почти невероятный, если вспомнить вчерашний разговор.

Наконец мисс Ханикот осторожно откашлялась.

– Хотела бы кое-что спросить.

Лорд Фоксберн откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди, показывая, что слегка заинтересован.

– И что же именно?

– Тот портрет, который вы считаете моим… как он к вам попал?

– Если портрет не ваш, то какая вам разница?

К чести молодой леди, коварный выпад ничуть ее не смутил и не сбил с толку.

– Не так уж и важно, изображена на картине я или другая особа. Ясно, что модель похожа на меня… или я на нее. Должна признаться, что факт обескураживает. – Глубокая складка между бровей свидетельствовала о неподдельной тревоге.

– Вас беспокоит, что кто-то может увидеть портрет и также прийти к ошибочному выводу относительно вашей причастности к процессу его создания? – Граф не пытался скрыть скептицизм.

Мисс Ханикот упрямо подняла подбородок и посмотрела с вызовом.

– Да. Женская репутация хрупка и уязвима. Я только что появилась в свете и не хочу оказаться изгнанной прежде, чем побываю хотя бы на одном крупном балу.

Бенджамин хмыкнул.

– Роль балов неоправданно преувеличена.

– И все же буду рада сделать собственные выводы, – парировала Дафна. – К тому же речь идет не только о моей репутации. Могут пострадать и другие: например, Оливия и Роуз. – Опушенные густыми светлыми ресницами голубые глаза затуманились грустью.

– Есть идея.

Дафна нетерпеливо подалась вперед.

– И какая же?

– Вы можете просто объяснить всем, что на картине изображена другая молодая особа.

– Что значит «всем»? Вы же обещали держать портрет в тайне!

– Обещал и исполню обещание, если вам угодно.

– Будьте добры. Думаю, так будет лучше. В конце концов, люди могут мне не поверить.

Совершенно верно. Он же не поверил.

– Поэтому и хочу узнать, каким образом вы получили эту картину, – продолжала настаивать Дафна.

– Портрет принадлежал моему другу. Я обнаружил его среди других произведений живописи, которые хозяин дома еще не успел повесить. – Горькие воспоминания навалились тяжким болезненным грузом; внезапно Бенджамин почувствовал себя усталым и старым.

Мисс Ханикот напряженно выпрямилась, как будто боялась пропустить хотя бы слово.

– А там было что-нибудь еще… похожее на меня?

– Нет, – уверенно ответил граф. Он бы наверняка заметил и запомнил.

Дафна нахмурилась.

– Значит, портрет – подарок друга?

– Не совсем. Но я уверен, что он хотел бы, чтобы картина перешла ко мне.

Голубые глаза наполнились пониманием и сочувствием.

– Вы говорите о старшем брате лорда Билтмора – том самом, который погиб в битве при Ватерлоо.

– Да. – Как всегда, упоминание имени Роберта оживило в памяти проклятый день, полный горьких потерь, запаха пороха и разъедающего глаза дыма. Воинственные возгласы сражающихся воинов и нечеловеческие стоны раненых и умирающих до сих пор звучали в сознании.

– Искренне сочувствую. – Мисс Ханикот слегка подалась вперед и положила на рукав почти невесомую ладонь. Простой жест мгновенно вернул в настоящее. Теплое прикосновение проникло сквозь намокшую под дождем одежду, распространилось по телу и согрело кровь. Бенджамин посмотрел на ладонь, стараясь сохранить в памяти эти затянутые в перчатку тонкие пальцы, и коротко кивнул.

– Хью не нашел в себе сил разобрать личные вещи брата. Попросил меня выполнить эту печальную, но необходимую миссию и предложил взять на память то, что особенно понравится. Я выбрал портрет.

Дафна тихо вздохнула и убрала руку, обрекая на холодное одиночество.

– Вам очень не хватает друга.

– Чертовски. Каждый. Проклятый. День.

Она не поморщилась от проявления дурных манер, а просто склонила голову, показывая, что понимает. И все же собеседница выглядела слишком юной и невинной, чтобы иметь представление об ужасе смерти. Словно услышав мысли, она призналась:

– А мне точно так же не хватает отца.

Однако, вопреки грустным словам, уже в следующее мгновение лицо озарилось улыбкой.

– Но при этом вы выглядите вполне жизнерадостной.

– Сестра тоже нередко упрекает меня в излишней легкости характера. – Мисс Ханикот в очередной раз посмотрела на дверь кондитерской, с заметным усилием проглотила застрявший в горле комок и продолжила:

– Мысли о папе делают меня счастливой. С радостью вспоминаю его добрый голос, ласковую улыбку, мягкую бороду. Скучаю без него, но знаю, что сейчас он в лучшем мире.

Все понятно. Можно было бы догадаться раньше.

– Вы верите в Бога.

– Конечно. А вы разве нет?