Анжелика. Война в кружевах - Анн Голон

АНЖЕЛИКА подняла голову. В самом деле: посреди пустой дороги в наступающих сумерках внешность вновь прибывших не внушала никакого доверия. Высокие худые мужчины, смуглые и темноглазые, с усами и черными бородками, которые вышли из моды уже несколько лет тому назад — в Иль-де-Франсе таких уже и не встретить. Всадники были в непрезентабельных голубых мундирах, изрядно вылинявших, с протертыми и порванными оборками и кружевами. На их шляпах красовались какие-то облезлые перья. Некоторые из прибывших были одеты в широкие потрепанные плащи. При этом у каждого на боку сверкала шпага. Два знаменосца, возглавлявших отряд, держали роскошные, но дырявые флаги — вне всякого сомнения, их не раз трепал горячий ветер сражений.

Несколько пехотинцев, вооруженных пиками и мушкетами, равнодушно прошли мимо опрокинувшейся кареты. Но первый всадник — видимо, глава всего отряда — остановился перед путешественницами и их слугами.

— Тысяча чертей! Сдается мне, прекрасные дамы, что бог Меркурий, покровитель путешественников, самым коварным образом покинул вас!

В отличие от своих товарищей, это был мужчина в теле, хотя свободно болтавшийся жюстокор свидетельствовал, что в былые времена его владелец был куда дороднее. Незнакомец снял шляпу, открыв смуглое жизнерадостное лицо. Певучий акцент безошибочно указывал на его происхождение. Анжелика весело улыбнулась и ответила столь же приветливым тоном:

— Монсеньор, готова поспорить: вы гасконец!

— От вас ничего не утаишь, о прелестнейшая из лесных нимф! Чем мы можем быть вам полезными?

Всадник наклонился к Анжелике, чтобы лучше рассмотреть ее, и ей показалось, что он едва заметно вздрогнул. Вдруг у нее появилось ощущение, что она уже где-то встречала этого человека. Но где?.. Сейчас не время вспоминать. Озабоченная насущными проблемами, Анжелика с живостью заговорила:

— Месье, вы можете оказать нам неоценимую услугу. Мы должны были присоединиться к королевской охоте, но произошел несчастный случай. Не может быть и речи о том, чтобы привести в порядок эту старую карету. Если кто-нибудь из всадников посадит нас, мою подругу и меня, а также мою горничную на крупы своих коней и доставит к перекрестку с Бычьей дорогой, мы будем вам чрезвычайно признательны.

— К перекрестку с Бычьей дорогой? Мы и сами туда направляемся. Черт побери, как все отлично совпало!

Всадникам потребовалось не более четверти часа, чтобы домчать троих сидящих позади них женщин до места.

Поляна у подножия холмов Фос-Репоз была заполнена каретами и лошадьми. Ожидая возвращения хозяев, кучера и лакеи играли в кости или выпивали в придорожной таверне. В прежние времена подобная удача обходила это скромное заведение стороной.

Заметив своего конюха, Анжелика спрыгнула на землю и крикнула ему:

— Жанику, приведи ко мне Цереру!

Слуга бросился к конюшне.

Уже через пару секунд Анжелика была в седле. Она вывела кобылу из толпы, пришпорила ее и поскакала к лесу.

* * *

Церера была прекрасным, грациозным животным. Ее переливчатая золотистая шкура и навела Анжелику на мысль назвать кобылу именем древней богини плодородия, которое приносит с собой лето[5]. Она любила Цереру прежде всего за ее изысканную красоту: у маркизы было слишком много забот, чтобы привязаться к кобыле и подружиться с ней. Но Церера оказалась необыкновенно деликатным существом, и Анжелика с удовольствием ездила на ней. Она поворотила лошадь с тропинки прямиком к вершине холма. Сначала Церера спотыкалась на толстом ковре из сухих листьев, а потом освоилась и быстро взобралась наверх. Но там росли деревья, и Анжелика не могла оглядеть округу. Тогда она прислушалась и вскоре различила далекий лай собачьей своры. Затем где-то на востоке призывно затрубил рог, ему вторил стройный хор охотничьих рожков. Анжелика узнала сигнал «на воду»[6]и улыбнулась.

— Охота еще не закончена. Церера, красавица моя, давай поспешим. Может быть, мы еще сумеем спасти свою честь.

Она пустила кобылу в галоп, вниз по склону. Мимо деревьев, тянущих друг к другу узловатые ветви, покрытые густой листвой, всадница мчалась сквозь чащобы и заросли почти девственного леса, удаленного от человеческого жилья. Лишь редкие охотники да браконьеры с арбалетом за плечом забредали в эти дебри, где нередко находили себе убежище многочисленные разбойники и бандиты. Но Людовик XIII и молодой Людовик XIV вырвали из векового сна старые дубы, помнившие друидов. Гомон блистательного королевского двора разогнал густые туманы, а духи придворных дам смешались с запахами листвы и грибов.