Лживые слезы любовницы - Руби Райт

Благо в кабинете висит большое зеркало, и я могу привести себя в божеский вид. После всех метаний по этажам волосы чуть растрепались, а помада была съедена. Поправила макияж и на секунду замерла, чтобы взглянуть на свое отражение. Черная юбка по колено, белый топ. Коротковат, конечно, но пиджак я снимать не планирую. Грудь смотрится хорошо, если края пиджака чуть отогнуть. Высоченный каблук — люблю такой. А все потому, что я маленького роста. Комплекс мне привил одноклассник, который постоянно обзывал меня коротышкой. Помню, как умоляла маму покупать мне обувь на платформе, чтобы я казалась выше, но она отказывала. Как сейчас помню ее слова: «Ты себе шею свернешь на этих ходулях». Пришлось терпеть оскорбление одноклассника. Недолго. Как-то на физкультуре я закрыла его в раздевалке после урока, и он всю перемену просидел там один и в темноте. Может, и у него пара комплексов развилась из-за этого. Да и хрен с ним. Зато больше он меня не доставал.

Выхожу из кабинета преподавателей и спускаюсь в кафе. Начало банкета через двадцать минут, а значит, первые гости вот-вот начнут подходить.

Еда и напитки уже на столах, персонал готов к встрече гостей, и я тоже. Сколько мы с ним не виделись?

Четыре месяца…

Пять.

Да, последний раз мы пересеклись в коридоре у кабинета ректора. Это была наша первая встреча после…

Ха, после того, как Сережа лишил меня всего. Сначала дал мне лучшую жизнь, надежду на будущее, а потом забрал все это. Безжалостно, хладнокровно. Ненавижу…

Постепенно кафе начали заполнять люди, и, слава богу, их встречал ректор со своим секретарем, а не я. Я отсиживалась на кухне. Странно тут находиться после того, как я застала Артема за интересным занятием с Мерзликиной. Твою ж мать, смотрю на эту стену, у которой теперь стоит полка с продуктами, и представляю его. Артем стоит у стены, смотрит вниз, а я удовлетворяю его своими ртом и губами. Ему бы понравилось…

Я смогла разглядеть в столь молодом мужчине пожар, что скрывает его милая улыбка. Глаза выдают его с потрохами, когда он на меня смотрит. И мне нравится его взгляд. Он меня возбуждает. Вызывает столько похоти, порока, что я постоянно держусь из последних сил, чтобы не переступить черту раньше времени. И вот сейчас, глядя на эту чертову белую стену, я не могу прервать поток своих мыслей. Мне становится душно, тело покалывает мелкими иглами, и хочется напрячь ноги.

Официанты начинают выносить закуски — фуршет начался, и приглашенные явились на праздник. Снова смотрю на стену, улыбаюсь и, кажется, набираюсь смелости перед встречей с Сережей. Ведь она неизбежна, и я должна удержать себя в руках. Обязана.

Медленно прохожусь по залу, здороваясь со знакомой «знатью», и замечаю чуть в стороне Кирилла Степановича. Он окружен мужчинами в костюмах, но даже в этой толпе я могу узнать его идеально подстриженный затылок и гордую спину.

Ректор одной рукой подзывает меня к себе, и я направляюсь к нему, медленно вальсируя между гостями, что сбились в кучки и безостановочно что-то обсуждают.

Пока иду, могу смотреть только на Сережину спину и никуда больше, и он будто чувствует это. Замечаю, как его голова начинает поворачиваться, еще пара секунд, и он на меня посмотрит. Выдержу ли я его визуальный контакт?

Повернулся…

Смотрит так… Как он всегда смотрит. Когда ловишь на себе взгляд Ливанова старшего, ты не можешь считать его эмоции. Это что-то между пренебрежением и интересом. И сразу же возникает вопрос: «Я ему не нравлюсь или он меня хочет?»

Но я больше не задаю себе этот вопрос. Да, меня он хотел когда-то. На протяжении шести лет хотел, а потом расхотел. И больше на меня его приемы не действуют. Броня образовалась после того, как этот мужчина позволил себе меня растоптать, уничтожить, превратить в пепел. Как же я его ненавижу. Всем своим сердцем, душой, телом. И надеюсь, что сейчас он видит мое отвращение к нему.

Глава 13

Сережа

Катюша, как всегда, сногсшибательно выглядит. Надо же, как бабки могут превратить девчонку с периферии в шикарную сучку. Мои бабки. А теперь ей кто-то другой наслаждается.

Интересно кто?

С ее мозгами она далеко пойдет, в этом я всегда был уверен. Таким, как она, только фундамент нужен, и я в этом помог, а в остальном ей прыти хватит. Вон какая…

Кирилл Степаныч и то слюну пустил. Всегда ее хотел, как только я их познакомил. Да только на мое не позарился бы. Старый пердун, уже еле ходит, а все думает о девчонках молодых. Катюшу бы он точно не потянул, хоть пачку «Виагры» всадил бы. Подох бы под ней. Она ненасытная, страстная, дерзкая. Я порой думал, сердечко не выдержит, а его и подавно.

— Добрый вечер, господа, — Катюша к нам подошла и кокетку включила. Незаметно так, невинно улыбаясь, но в глазах прежний огонь. Он там, я его замечаю.

— Добрый вечер, Катерина Андреевна. Какой вы чудесный банкет организовали…

Старик начинает ей комплементы навешивать, и она вроде бы их принимает, но я-то знаю, что она его не выносит. Его тон, вид и манеру речи. Мимолетное отвращение на ее ангельском лице могу только я заметить.

— Спасибо, Кирилл Степанович. Я рада, что вы мне доверили организовать такое важное мероприятие, — благодарит в ответ и на меня глянула. — Как вам на новой должности, Сергей Леонидович? — спрашивает и ждет ответа. Будто бы искренне интересуется, но я знаю, что плевать она хотела на мое назначение. Да и на меня уже, наверное, тоже.

— Привыкаю пока. Долго к этому шел и до конца еще не осознал, что все реально.

— Сергей Леонидович, не скромничай. Ты у нас всегда хотел в думу, вот и добился. Назначение по тебе, ты с ним справишься и, быть может, дальше пойдешь.

— Дай бог, Кирилл Степанович. Дай бог.

А вот и сын показался. Замечаю его, когда он в кафе залетает, опоздал. Чем занят постоянно?

Совсем распоясался, пока жил отдельно, никакой собранности, серьезности. Все по девкам шляется, ну это понятно — возраст, но нужно уметь разделять личное и важное. Встречаемся взглядами, и я киваю, чтобы подошел. Сообразил наконец. Идет.

По пути рубашку поправляет, мог бы и галстук надеть, пиджак для приличия. Но нет, современная молодежь только трендам своим верна, а не традиционному стилю.

— Здравствуйте всем, — говорит Артем, а я выдыхаю. Ну хоть приличия знает, уже