Загадаю Тебя - Анна Джолос

– Ну ниче. Было бы в нашей семье два пирата, – поворачиваясь к ней, выдаю, хохотнув.

– То есть?

– Собаку так зовут, – поясняю, подставляя пострадавший лоб для оказания помощи.

– Прости, ради бога, – осторожно касается ранки ватным диском, смоченным в перекиси. – Дед никогда сюда не заходит, Сенька, моя подружка, сперва громко предупреждает о том, что намерена вторгнуться в моё личное пространство, поэтому я не переживаю и спокойно ловлю дзен таким образом.

Плачет она. Ну-ну, Богдан. Успокаивается, когда фигачит дротиками по мишени.

Занятно.

Внимательно рассматриваю девчонку. Вблизи она кажется ещё симпатичнее. Причём, красота эта натуральная. Естественная.

На её лице отсутствует косметика. Разве что ресницы накрашены, и то не уверен. Чистая, бледная кожа. Широкие, но изящные русые брови. Чуть вздёрнутый нос. Пухлые губы.

Блин, красивая. А в этот момент особенно. Потому что опять, как и в зале красочно смущается, отчего её щёки незамедлительно приобретают нежно-розовый оттенок.

– Готово, – заклеивает место повреждения пластырем и отходит. – Ку-ку.

Засмотрелся, да.

– Ты играешь в футбол? – киваю башкой на фотки.

– Ага, с восьми лет, – широко улыбается.

Присвистываю даже. Вот это поворот.

– В нашей команде я – нападающий, но в принципе, могу за любого игрока сыграть. У нас тренер классный, Лев Георгич. Он многому меня научил, – чувствуется, что отзывается об этом мужике с какой-то особой теплотой.

Футбол.

Представить худенькую Олю на поле в роли форварда – не выходит совершенно. Ну правда, ни за что не подумал бы, что она увлекается чем-то подобным.

– Так, вот что… – вскидывает руку с часами. – Пошли за стол. Деда нельзя сейчас оставлять одного надолго. Не то променяет нашу компанию на что-нибудь горячительное.

– Вы поругались из-за звонка матери? – имею наглость спросить.

Оля тяжело вздыхает и как-то вновь разом сникает.

– Понимаешь, у мамы новая семья. Из-за этого мы достаточно редко видимся. От силы раз в год, и то не всегда.

– Ясно.

– Дед обижается на неё, конечно.

– И не отпускает тебя в Германию…

– Не отпускает.

– Хотя ты вполне могла бы без проблем слетать туда.

– Могла бы. Мама даже как-то забронировала билет, но мы с дедом поскандалили и… в общем, я никуда не поехала.

– Боится отпускать тебя в другую страну? – озвучиваю своё предположение.

– Угу. Ну, пошли? А то двенадцать скоро, – она как-то резко обрывает наш разговор. Опускает взгляд и спешит выйти в коридор.

*********

Вскоре все мы снова собираемся за праздничным столом: Я, Оля и Корней Степаныч. Последний, кстати, оказался отходчивым. После беседы с внучкой, состоявшейся на кухне, старик вернулся в комнату не в самом дурном расположении духа. Видимо, дело в том, что он не может долго злиться на внучку, иначе не сидел бы здесь сейчас.

– Дед, давай положу тебе что-нибудь ещё? Хочешь селёдку под шубой? Или бутерброд с горбушей?

– Салат, – отзывается тот хмуро. – И холодец. Чё ты его не вынесла? Спрятала от этого? – кивает в мою сторону.

– Ой, конечно нет. Ты что! Вот ведь глупая, совсем про него забыла! – Оля густо краснеет и бьёт себя ладошкой по лбу. – Извините меня, сейчас принесу! – вскочив со стула, убегает, а мы с Корнеем опять остаёмся вдвоём.

– Ревела? – тихо спрашивает он, чуть наклонившись ко мне.

– Нет, дротики кидала у себя в комнате, – усмехнувшись, показываю на лоб, заклеенный пластырем, и наливаю себе сок в стакан.

– Вот и славно. Погодь, а чё эт ты у ней в комнате делал? – тут же подозрительно прищуривается.

– Зашёл узнать, как она, – пожимаю плечом.

– Ниче, десять лет без матери прожила как-то.

– Вы же говорили, что семь.

– Так до Германии Наташка, мать Ольги, три года в этой вашей треклятой столице тусила. Уехала туда в поисках лучшей жизни.

– А дочь почему с собой не взяла? – рискую спросить.

– Потому что. Кто б Олей там занимался, если она с утра до ночи работала. А потом ещё и когда этого своего встретила…

– Адольфа.

– Херольфа! – заводится он по новой. – Дура! Уши развесила, глазища выпучила, да так и ушуршала вслед за любовию своей. Фрау, ёпрст! Поминай, как звали. Ни отец родной, ни дочь не нужны. На пальцах одной руки визиты еёшние сосчитать можно! – ворчит осуждающе.

– А вы с Адольфом знакомы лично?

– Наташка привозила пруссака своего на Ольгино пятнадцатилетие, – на его лице читается отчётливая гримаса глубочайшего презрения. – Усатый, рыжий! Тьфу!

– Вам он явно не зашёл. Ну, в смысле не понравился, – поясняю на всякий случай.

– Да меня от одной его речи затошнило! Это ж где это видано! Отец мой, знать, в гробу перевернулся, когда на порог его дома зашёл энтот тараканище!

Охота заржать, но я изо всех сил держусь.

– И долго они у вас пробыли?

Чистое любопытство. Интересно же, сколько гость тут продержался.

– На второй день вон он у меня пошёл! – гневается вдруг дед не на шутку. – Ноги его здесь больше не будет. Покуда в землю меня не закопают.

Да уж. Похоже, этот мужик чем-то конкретно его выбесил. По-любому, Корней что-то недоговаривает. Я это прям чувствую.

– Несу холодец, – сообщает Оля, появившаяся в комнате с двумя тарелками в руках. – О чём болтаете?

– Москвич развлекает меня. Рассказывает о себе, – не моргнув и глазом, нагло брешет старик. Ещё и стреляет в меня таким многозначительным взглядом, мол, ну давай, чё молчишь, твоя очередь.

– Кхм, – покашливаю в кулак. – Да ничего особенного по сути. Учусь, играю в футбол, иногда помогаю бате в офисе.

– Ты играешь в футбол? – удивлённо переспрашивает Оля, широко распахнув свои прекрасные глазищи.

– Только не это! Их теперь двое! – Степаныч лупит себя по лбу.

Забавно. Точь-в-точь как внучка. Теперь понятно, у кого она переняла этот жест.

– Погоди-ка, – оживляется Миронова, – ты в какой-то команде играешь?

– Играю за универ.

– Так, ясно. А кто для тебя фаворит? «Спартак» или «ЦСКА»? – Оля вдруг становится серьёзной. Оно и понятно.