Брачная ночь - Софи Кинселла

Но теперь сестра утверждает, что они не только не помолвлены, но, напротив, расстались. Что между ними все кончено. И я, откровенно говоря, чувствую себя основательно потрясенной. За то время, что они были вместе, я успела довольно хорошо изучить Ричарда и пришла к заключению, что он – очень неплохой вариант. Во всяком случае, он определенно был лучшим из всех, с кем моя сестрица когда-либо встречалась. Таково мое мнение, и, я думаю, оно было прекрасно известно Лотти, хотя каждый раз, когда она звонила мне в расстроенных чувствах (часто – глубоко за полночь) после каких-то мелких размолвок с Ричардом, я просто не успевала высказать ей, что́ я о нем думаю, так как она неизменно меня перебивала и заявляла, что любит его, что бы я ни говорила. Ричарда и правда есть за что любить. Он – очень надежный, порядочный, добрый и сумел добиться успеха в жизни. Ричард не обидчив, не отягощен обязательствами перед бывшими женами и детьми и к тому же достаточно красив, но не тщеславен. А главное, он любил Лотти – так, во всяком случае, мне казалось до недавнего времени. Это действительно было главным, пожалуй, даже – единственным, что по-настоящему имело значение. Я буквально чувствовала, как от Ричарда и Лотти исходит то самое уютное… тепло – не знаю, как назвать, – которое отличает прочные, гармоничные пары. Между ними была связь. То, как они говорили, шутили, просто сидели рядом (при этом Ричард всегда клал руку на плечо Лотти и принимался играть ее волосами), то, как они вместе принимали решения, – от покупки суши на вынос до отпуска в Канаде, – все говорило о редкостном единодушии и взаимопонимании. И это было видно. Во всяком случае, я видела это достаточно отчетливо.

Но почему же этого не смог увидеть Ричард?!

Кретин, идиот, тупица! Что еще ему нужно? И что не так с моей сестрой? Или Ричард вдруг решил, что у него наклевывается роман с шестифутовой фотомоделью, а Лотти может ему помешать?

Мужики – дураки. Я всегда это говорила.

Чтобы выпустить пар, я яростно комкаю какую-то попавшую под руки бумажку и швыряю ее в мусорную корзину. В следующее мгновение я понимаю, что это была нужная бумажка. Черт!..

В трубке царит тишина, но я чувствую, как отчаяние и боль Лотти перетекают по телефонной линии ко мне. Этого я уже не могу вынести. Пусть она снова меня облает, но я просто обязана узнать больше. Как же так, недоумеваю я, только что они собирались пожениться, а через полчаса между ними уже все кончено? Просто бред какой-то!

– Мне казалось, ты говорила – он собирается обсудить с тобой какое-то важное дело, – осторожно начинаю я.

– Ну да, – откликается Лотти. Голос ее звучит неестественно равнодушно, и мне это совсем не нравится. – Сначала Ричард так и говорил, но потом сказал, что хотел обсудить со мной не важное дело, а просто дело.

Я невольно морщусь. Скверно. По-настоящему «важных» дел не так уж и много – можно по пальцам пересчитать.

– Так что у него был за вопрос?

– Оказывается, он просто хотел посоветоваться, что делать с накопленными «авиамилями». Как их потратить. – Голос Лотти остается совершенно невыразительным, и я начинаю тревожиться по-настоящему. «Авиамили»?.. Похоже, моя сестра пережила шок еще почище моего. «Авиамили»!.. И это – вместо предложения руки и сердца!

Внезапно я замечаю, что за стеклянной перегородкой, отделяющей мой кабинет от общего зала, стоит Иэн Айлворд. Он энергично машет мне рукой, и я сразу понимаю, что́ ему нужно. Он пришел за речью для запланированной на вечер торжественной церемонии.

– Все готово! – артикулирую я одними губами. Это наглая ложь, и я показываю ему на экран своего компьютера, пытаясь дать понять, что причины задержки – чисто технические. – Пришлю по электронной почте. По почте, понимаешь? – добавляю я все так же беззвучно.

Наконец Иэн уходит. Я бросаю взгляд на часы и слегка вздрагиваю. У меня остается всего десять минут, за которые мне нужно дослушать печальную повесть сестры, написать концовку речи и привести в порядок макияж.

Нет, уже не десять, а девять с половиной.

И снова я думаю о Ричарде с неприязнью. Если ему так хотелось разбить сердце моей сестре, почему он выбрал для этого именно тот день, когда у меня дел – выше крыши?!

Я открываю на экране документ с текстом речи и начинаю быстро печатать:

«В заключение мне хотелось бы поблагодарить всех, кто собрался сегодня в этом зале – и тех, кто получил награды и призы, и тех, кто теперь скрипит зубами от досады. Можете не прятаться, я прекрасно слышу этот звук…»

Здесь должна быть пауза, чтобы все успели посмеяться шутке.

– Послушай, Лотти, – говорю я в телефон, – у нас сегодня важное мероприятие – нужно вручить награды победителям нашего конкурса. Я должна быть в зале уже через пять минут, так что… Ты же знаешь, если бы я могла, я бы тотчас примчалась к тебе.

Я слишком поздно понимаю, что снова совершила свою извечную ошибку. Я выразила сочувствие, и теперь Лотти набросится уже на меня.

На этот раз я угадываю верно.

– Примчалась ко мне? – ядовито осведомляется Лотти. – А зачем, позволь тебя спросить? Ты думаешь, я расстроилась из-за Ричарда? Черта с два! Я не из тех, кто строит свою жизнь в зависимости от капризов мужчины. Да будет тебе известно, у меня есть и другие интересы. А о Ричарде я даже не думаю, понятно? Я только пыталась поделиться с тобой своими планами насчет учебы и магистерской диссертации, вот и все!

– Ну да, конечно, – быстро соглашаюсь я. А что еще мне остается?

– Надо выяснить, быть может, у нас есть какая-то программа по обмену студентами со Штатами. Хотелось бы попасть в Стэнфорд[6], там очень неплохо поставлено дополнительное образование.

Она говорит еще что-то, но я не слышу – я стремительно набираю текст моей речи. Не слишком трудная задача, поскольку эту речь я произносила уже раз пять или шесть. Слова все те же, нужно только расставить их в новом порядке:

«Гостиничный бизнес продолжает развиваться невероятно быстрыми темпами. И я не могу не выразить своего восхищения достижениями и новшествами, появившимися за последнее время».

Нет, не годится. Я нажимаю «стереть» и начинаю сначала:

«На меня произвели очень сильное впечатление успехи, которых вы достигли и которые мы с моей командой обозревателей и экспертов наблюдали в отелях по всему миру».

Вот так. «Наблюдали» – самое подходящее слово. Оно придает всему тексту оттенок серьезности. Можно даже подумать, будто мы весь год общались с учеными богословами и святыми пророками, а не с веселыми загорелыми девчонками из рекламных отделов гостиниц, демонстрировавшими нам последние достижения в области сушки пляжных полотенец.