В очередь - Марина Зимняя

Он говорит мне такие вещи, на которые я в обычной жизни реагирую никак не бордовыми щеками и участившимся пульсом. Любого другого я бы уже отпела так, что он и смотреть в мою сторону не стал бы. Ну, по крайней мере, мне кажется, что я такая грозная. А на него смотрю молча, только глазами хлопаю и краснею.

Отодвинула наполовину съеденную коробку от греха подальше. Я так и ее прикончу. И даже не замечу.

Спала сегодня как убитая. Тридцатое декабря. Сегодня я дома, и идти мне никуда уже не нужно. Разбудил меня телефон. Я сначала приняла звонок Андрея за будильник. И, проклиная все на свете, поплелась на кухню его выключать. Вечером я так и оставила его на столе.

Первый час дня. Вот это я выспалась и, мне кажется, проспала бы еще пару часов, не меньше. Все-таки старуха меня вымотала.

— Вика. Привет, — послышался голос Андрея в трубке.

По моему невнятному мычанию ему видимо дошло, что он меня разбудил.

— Выспалась? Собирайся, я сейчас за тобой заеду. Поедем сдавать пульмонологию.

Я в этот момент надумала попить воды. И поперхнулась так, что у меня аж искры из глаз полетели.

— Что делать?

— Экзамен сдавать!

— Ты же сказал, что разберёшься!

— Ну, так я и разобрался. Договорился на сегодня. Она тебя примет.

— Экзамен одиннадцатого января!

— Вика, не волнуйся! Ты же говорила, что готовилась. Я думаю, что ты и сегодня сдашь его без проблем!

— Ну ты и… козел! А я то обрадовалась! Не спать мне нужно было сегодня, а учить! А я, дура, расслабилась. Ты ведь и вчера знал, что так будешь решать мою проблему?

— Ну да! Я не сказал тебе, что бы ты выспалась. И сегодня была со свежей головой.

— Никуда я с тобой не поеду! Спасибо за помощь, — процедила сквозь зубы я и сбросила вызов.

Через пятнадцать минут Андрей стоял у моей двери, не прекращая трезвонить в звонок.

Вот не буду ему открывать, пусть катится! А я то размечталась. Думаю, нашелся человек, наконец, готовый поступать по-мужски!

Теперь он стучит. Вот настырный! Сейчас всех соседей на уши поднимет. Проходной двор. Подъездная дверь все время настежь. Ходите, кто хотите!

Не хотя открываю ему дверь. А он улыбается. И говорит: Прекрасно выглядишь, Виктория! Лицо немного попроще сделай, надень что-нибудь в цветочек или в горошек, дабы порадовать пожилую женщину. И поехали.

— Ты что, глухой!? Я же сказала, что никуда не поеду. Я уже достаточно унижений натерпелась от этой бабки, что бы еще и наряжаться для нее!

— Вик. Успокойся. Сделай просто так, как я говорю. Я тебе обещаю, что не позже, чем через час в твоей зачетке будет красоваться подпись Пущиной!

Ну что мне делать? Я не слишком то надеялась, что у него это в принципе получится. Но меня успокаивал тот факт, что я участвовать в этом не буду. А когда он принесет мне пустую зачетку, я просто пойду на поклон к папе.

— Подожди меня на кухне, — сказала я и направилась отыскивать свое монашеское платье в белый горох. Нашла. Да уж. Не студентка, а институтка из девятнадцатого века. Правда, не понимаю, к чему это. Я все равно халат надену сверху. Заплела косу. И красится не стала. Обойдется. Я к ней и так всегда красивая ходила. Пусть видит, до какого состояния она меня довела.

— Какая прелесть! — произносит Андрей с явной иронией. — Бабушке понравится!

— Что ты сказал?

— Бабушке твой внешний вид понравится. Все-таки ты ей молодость этим нарядом должна напомнить.

— Какой еще бабушке. Я эту мегеру, кроме как старая карга, вряд ли когда-то назову.

— Ну, было бы странно, ясли бы я называл. Мать моей матери — старая карга. Хотя, смотря в каком контексте. Но, пожалуй, все же не буду. Нельзя так с родственниками.

13

Андрей

— Андрюша! Даже не проси! Ты посмотри, какая нахалка! Через внука зайти решила!

— Бабушка. Да она даже не знает, что мы родственники!

— Да что ты говоришь? Будто бы я не знаю. Какие нынче девки ушлые.

— Ба. Ну в самом деле, чего ты на нее так взъелась. Ну не плохая ведь девчонка!

— Что? Так припекает! Да! Андрюша.

— Светлана Геннадиевна! Ну что вы, в самом деле?

— Еще скажи, что благодарить тебя она не будет!

— Почему же будет обязательно. Кекс спечет или шарлотку.

— Кекс, значит!

— Бабушка, я впервые к тебе с такой просьбой обращаюсь. Неужели от тебя убудет. Если ты ей отлично поставишь.

— Какое еще отлично? Максимум удовлетворительно. И то я еще думать буду.

— Ба. Давай ты поставишь ей хорошо и возьмёшь на пару дней Матильду!

— Ты гляди на него, он еще и торгуется! Никакой Матильды. Я раз ее уже брала. Она мне спать мешала. Выла не переставая.

— Ну так с ней же нужно было погулять!

— Этого еще не хватало. Я сама с собой не гуляю. А тут еще эту вертлявую собачонку выгуливать должна.

— Светлана Геннадиевна. Так мы договорились?

— Ладно. Суворова пусть приходит. А всучить мне Матильду даже не мечтай. Как там мать, кстати? Несколько дней мне не звонила! Вы же про меня вспоминаете, только когда вам что-то нужно.

— Ну что ты такое говоришь! Мы помним о тебе всегда. А звоним редко, чтобы не тревожить твой сон.

— Ладно, Андрей, поезжай. Приперся тут на ночь глядя. Спать мне не даешь!

Целую бабушку в щеку и направляюсь к выходу.

— Андрей!

— Что еще, Ба?

— Мне тоже. Кекса привезешь.

* * *

— Вика. Привет! Выспалась? Собирайся, я сейчас за тобой заеду. Поедем сдавать пульмонологию.

По ту строну трубки раздаются какие-то хрипящие и каркающие звуки. Что у нее там происходит? Она что, решила утопиться?

— Что делать — наконец произносит Вика. И я слушаю гневную тираду про то, какой я козел. Усыпил ее бдительность и так подставил. Сволоч я эдакая.

Наконец добираюсь до ее квартиры. Не хочет открывать. Ничего. Я тоже твердолобый. Подожду.

Через несколько минут дверь открывается. Передо мной стоит взъерошенная Вика и мечет взглядом в меня молнии. Мда… Такая она мне тоже нравится. Девчонка даже не пытается скрыть своих эмоций. Ехать никуда не собирается. Да, тяжело будет. Надеюсь, и бабушкино решение за двенадцать часов не успеет поменяться.

Отправляю ее одеваться. Она сдается и идет собираться.

Сижу на кухне. На столе лежит открытая