Без ума от графа - Кристина Брук

Глядя вслед уходившему Деверу, Гриффин размышлял о том, к чему отнести эти слова: то ли к замужеству Жаклин, то ли к его прекрасной невесте.

Похоже, Девер был прав и в том и в другом случае.

«Мадам, нам пора обвенчаться. Жду вас на следующей неделе в Пендон-Плейс. Ваш и т.д., Трегарт.

P . S . Захватите с собой костюм для верховой езды. Синего цвета».

«Сэр!

Признаюсь, ваше послание несказанно удивило меня и совершенно сбило с толку. Простите, я сначала даже не сразу вспомнила вас.

У меня много неотложных дел, из-за которых я никак не могу покинуть Лондон. Но даже если бы я не была занята, то ни за что бы не стала выполнять подобное указание, от кого бы оно ни исходило.

Если вы соблаговолите, то можете навестить меня в родовом особняке герцога Монфора.

Ваша и т.д., леди Розамунда Уэструдер.

P . S . Не могу понять, о каком костюме для верховой езды вы говорите».

— Очередной год, новые разбитые сердца.

Леди Сесили Уэструдер взирала на цветы, которые поклонники едва ли не каждый день посылали ее кузине, когда та жила в Лондоне. Сезон еще не начался, а светская жизнь Розамунды уже была заполнена многочисленными приглашениями и разного рода развлечениями.

— Розамунда, клянусь, ты одна обеспечиваешь работой всех лондонских продавцов цветов.

— Гм-гм? — отозвалась Розамунда, почти не слушая Сесили.

Она внимательно читала чье-то полное любезностей письмо, которое сопровождало очаровательный букет фиалок.

— Как это мило, — прошептала она.

Передав букет горничной, Розамунда принялась за другой букет и за другое письмо. Она старалась получше запомнить имена всех дарителей, чтобы при случае вежливо поблагодарить каждого из них за проявленную любезность.

Мужчины, как она узнала, в глубине души весьма ранимые создания, несмотря на их физическую силу и напускную развязность. С ними надо вести себя тонко и осторожно, чтобы ненароком не обидеть, случайно не задеть их болезненного самолюбия. Иногда ей очень хотелось уехать в провинцию, скрыться там на все время сезона, но это было бы откровенное малодушие. Она скорее умерла бы, чем согласилась выглядеть в глазах окружающих влюбленной, тоскующей по Гриффину Деверу.

Теперь он стал графом Трегартом, но она не была графиней.

Пока еще не была.

Розамунда спрятала лицо в букете кремовых благоухающих роз и тихо вздохнула. Как ни странно, но каждый раз, когда кто-нибудь из джентльменов посылал ей цветы, ею овладевала грусть. Такие подношения лишь подчеркивали пренебрежительное отношение Гриффина к ней — он не подарил ей ни одного цветка.

Нет, сами цветы ее не слишком трогали; прилагаемое, как правило, к ним письмо — вот что было самым главным. Благодаря хотя бы такому общению ее жених мог бы показать, что знает о ее существовании.

Увы, за все три года он не совершил ни одной попытки упрочить их отношения.

И вдруг как ни в чем не бывало он едва ли не приказывает ей — быстро выйти за него замуж! Вдобавок ко всему этот оскорбительно грубый тон его послания, словно она была его служанкой, а не невестой.

К восемнадцати годам Розамунда кое-чему научилась. Мужчины не ценят того, что легко достается. Если Гриффин хочет быть с ней, пусть постарается, пусть приложит усилия.

— Вчера пришло еще одно письмо, — заметила Розамунда, вдыхая запах роз.

Сесили с любопытством взглянула на нее из-за вазы с лилиями.

— Да? И какое же оно?

Розамунда поморщилась.

— Такое же, если не более вызывающее.

— Ну и нахал! — Сесили нахмурилась. — Надеюсь, ты проигнорировала эти глупости.

— Разумеется, а как же иначе.

Жаль, что он не дал ей ни малейшего повода для лазейки. Небольшой комплимент, капелька бальзама, чтобы утешить ее гордость, слабое проявление нежности, и она пулей полетела бы в Корнуолл.

Розамунда гордо вскинула голову.

— Я написала, если ему так не терпится жениться на мне, пусть приезжает сюда и ухаживает за мной, как полагается в таких случаях.

Но Гриффин был непоколебим.

— Пусть только он покажет свое настоящее лицо, — проворчала Сесили. — Уж я найду, что ему сказать.

— Кто бы сомневался. — Горячность Сесили заставила Розамунду улыбнуться. — Ты самое бесстрашное создание на свете. Меня до костей пробирает дрожь, когда ты вот так хмуришься.

Но Сесили была настроена решительно.

— Будь я мужчиной, отделала бы его как следует. Как ты думаешь, капитан Лодердейл вызовет его на дуэль? О, с каким удовольствием я посмотрела бы на это зрелище.

Розамунда закусила губу. Подобно многим другим Сесили наивно полагала, что Розамунда и Филипп Лодердейл питают друг к другу нежные чувства. Увы, к глубокому сожалению Розамунды, это недоразумение возникло исключительно по ее вине.

Ее первый сезон в высшем свете прошел с головокружительным успехом, но когда и второй год закончился ничем и она по-прежнему оставалась не замужем, в глазах окружающих явственно проглядывал один и тот же вопрос: почему ее жених так не торопится со свадьбой? Может с Розамундой стряслась какая-то неприятность, о которой другим ничего неизвестно?

Все женщины из семьи Уэструдер откровенно сочувствовали Розамунде — ей достался не жених, а какой-то грубый дикарь. Родственники-мужчины тоже не оставались безучастными и предлагали разные меры с целью вразумить Гриффина.

Ее брат тоже предлагал свою помощь, чтобы устранить возникшее недоразумение. В том, что Ксавье выполнит обещанное, у нее не было сомнений, причем так ловко и хитро, что его умению позавидовал бы сам старый герцог. Разумеется, достаточно ей было шепнуть словечко своему опекуну, герцогу Монфору, и недоразумение тут же разрешилось бы.

Но ей не хотелось вмешивать своих родственников в ее отношения с Гриффином.

Она надеялась, что Гриффин сам захочет быть с ней.

А между тем на горизонте появился Филипп Лодердейл, блестящий кавалерийский офицер, воплощение благородства, галантности и красоты — исполнившаяся мечта любой девушки. Он восхищался и преклонялся перед ней. Все так считали. Более того, Лодердейл был остроумен, любил пошутить, так что на его фоне все остальные мужчины сразу уходили в тень.

Несмотря на затянувшуюся помолвку Розамунды, несмотря на то что она решительно не подавала Лодердейлу никакой надежды, Филипп оказался на редкость настойчив и упорен. Его обхождение было настолько любезным, одновременно он так откровенно оттирал в сторону всех ее ухажеров, что скоро стало ясно: Розамунда явно к нему расположена.

Увы, это шло вразрез с ее намерениями. Она ведь старалась не выказывать предпочтения ни одному из кавалеров — меньше всего ей хотелось, чтобы о ней шла слава как о кокетке. К тому времени когда она поняла, насколько близкими выглядят их отношения в глазах света, было уже поздно что-либо поправлять.