Избранные Луной - Чинара

Совсем не эта мысль должна сдавливать мое горло нервным комом.

Я должна мечтать, чтобы он уехал. Так будет гораздо проще. Да, так мне будет лучше и спокойнее. Так намного правильнее.

Непослушными ногами ползу к окну, рядом с которым расположена моя большая кровать, и застываю около него горестным изваянием.

Нет, пожалуйста, нет…

Я пытаюсь перебороть себя. Пытаюсь порадоваться. Практически насилую свои губы, вынуждая их скривиться в улыбке, но выходит жалко, и сердце, бьющееся в груди, отталкивает от себя фантомы счастья, котороые я насильно ему посылаю. Оно покрывается пеплом. Только что его машина выехала из ворот поместья. Выехала, оставив после себя лишь шум мотора, горючий дым и мои слезы.

Они собирались жить все эти дни в доме — я это точно знаю. Рикарда столько раз говорила об этом. И вот теперь он уезжает. Уезжает с ней.

Я совсем из ума выжила?! Конечно, с ней. Как можно было забыть о его невесте? Об этой идеальной девушке, так ему подходящей.

Он уехал с ней, лишь бы оказаться подальше от меня. От неожиданно испортившего все его планы приемыша. Он уехал, с отвращением вспоминая, как ему пришлось смотреть на мое тело и еще хуже — нюхать его. Он уехал, чтобы смыть с себя воспоминания и забыться в ночи с ней…

Можно ли стать помешанной за один день? Или за один вечер? Или за один вдох, с которым в тебя проникает запах того, с кем вас решила связать луна? Наверное, можно. Иначе как объяснить поток сознания, безжалостно хлестающий меня колючими иглами… или отчего в груди разливается невыносимая тоска.

Я медленно сползаю с подоконника, в который до этого напряженно вцепилялась, уставшим камнем сваливаюсь на матрас и притягиваю к себе большую подушку, крепко ее обнимаю и закрываю глаза. Меня вновь бьет дрожь. Убеждаю себя в том, что следует уснуть и тогда все обязательно пройдет.

Через какое-то время дверь скрипит и в комнату входит Алекс.

— Дженни, ты как? — она тихонько опускается на кровать возле меня. — Оуэн сказал, что ты захотела спать и велел не заходить к тебе без лишней надобности.

— Нормально… — сонно мычу в ответ.

— Видишь, он тоже о тебе заботиться. — шепчет сестра и дотрагивается до моей руки, — Ой! Дженни, да ты до сих пор горишь! Он сказал, что дал тебе необходимое лекарство! Я сейчас маму позову!

— Алекс! — реальность дается мне с трудом, но я вцепляюсь в ее ладонь, когда она пытается встать, — Пожалуйста, не зови маму. Он дал мне сильное лекарство. Пожалуйста, поверь, со мной все будет нормально.

— Крахс подери! Наверное, это еще и из-за дурацкого эликсира Лу. Я ей голову оторву!

— Все будет хорошо. Мне просто надо немного поспать. Пожалуйста, никому не говори. Так будет лучше. Умоляю тебя, просто послушай меня.

— Ладно, — все еще с неким сомнение в голосе проговаривает сестра, — А что за лекарство дал тебе Оуэн?

Холодный душ, а еще вытер ноги о возникшую между нами связь, оставив во мне щемящую пропасть — это именно то, что безотказно подействовало.

— Что-то сильнодействующее. — не желаю врать ей.

— Не помнишь названия? — озабоченно интересуется сестра. — Ладно спи, но, если станет хуже, сразу дай мне знать. Можешь позвонить по сотовому, поняла?

— Да. Хорошо. Иди.

— А хочешь, с тобой посплю?

— Нет! — протестую. За последний час я вскакивала раза два и зачем-то полоумно шептала в темноту: Оуэн? Еще не хватало, чтобы Алекс стала свидетелем моего позорного помутнения. — Вдруг это заразно.

— Не говори ерунды.

— Нет. — снова протестую. — Иди. Если что, я сразу позову. Честно.

— Ладно. — она нехотя встает и выходит из моей комнаты.

Через несколько минут я снова проваливаюсь в беспокойный и полный бесконечной гонки сон, пока что-то не будит меня вновь. Открываю глаза. Понимаю, что ночь полностью овладела городом. А затем мне вдруг кажется, будто дверь в мою комнату бесшумно открывается.

Глава 8

Терпкий, сладкий и дурманящий запах влажного после дождя леса касается моего носа, заставляя прикрыть веки и сделать жадный вдох. Аромат, напоминающий самую желанную отраву, проникает в тело, тотчас захватывает волю, но я не смею, не решаюсь повернуться и посмотреть на входную дверь.

Скорее всего, жар достиг своего апогея и сейчас щедро награждает меня обманчивыми видениями.

Мне надо перестать столь алчно глотать воздух и постараться снова заснуть.

Но матрас подо мной неожиданно пружинит, и в следующую секунду я ощущаю, как чужое горячее тело проникает под оделяло, а затем бесстыдно прижимается ко мне сзади.

По телу ударяет заряд тока и томительным спазмом отдаётся между ног — либо я брежу, либо ощущаю его возбуждение, которое внушительно упирается в бедра.

Сердце бьется в груди так громко, что не приходится сомневаться — альфа тоже его слышит.

Мужская рука ложится на мой живот, прожигая кожу сквозь ткань пижамы.

Альфа шумно втягивает воздух, щекочет шею тёплым дыханием.

Внезапно я резко успокаиваюсь. Тело расслабленно обмякает рядом с Оуэном. Болезненный жар отпускает. Но вместе с тем меня начинает окутывать прочная ширма неуправляемого желания. Понимаю, что если позволю себе отпустить контроль, чьи крохи и так скоростными кометами уносятся от меня вместе новой волной его запаха, то начну распускать руки, как самая настоящая прилипала.

Нельзя отпускать контроль — мысленно убеждаю себя и притом тут же непроизвольно выгибаю поясницу, в иступленном и диком желании острее ощутить его твердость на своём теле.

Он издаёт тихий сердитый рык, а затем сильнее вжимает меня в себя. Трется об мои ягодицы. Гладит мое тело своими руками, и в темноту выдыхается отчаянный стон. Голова слишком сильно заполнена пьянящими ощущениями, чтобы я могла понять, кому именно он принадлежит. Но приятная пытка быстро прекращается, и Оуэн с ещё большей силой притягивает меня к себе.

— Ничего не будет. — словно читая мои постыдные мысли, шепчет он. — Ты все та же неполноценная. Приемыш.

Его холодный тон бесчувственно разрушает всю интимность блаженного момента, только что протекающего между нами.

Обида спешно проникает в голову и ранит сердце.

Зачем тогда он пришёл?

Что за дурацкая игра?

Раз не хочет признавать меня, как свою истинную, пусть валит к своей невесте!

Я не просила его лезть ночью в мою постель, тереться об меня своими выпирающими частями, а потом ещё и говорить, что ничего не будет. Будто это была моя инициатива! Злость так сильно накрывает, что я тут же выдаю:

— Мне и не надо! Я тебя не хочу! Уходи! — и вместе