Соблазненная подлецом - Луиза Аллен

Он вспомнил, что еще разозлен упреками Эйврил в намерении взять ее силой.

«Она устала, напугана пережитым, очевидно, не способна здраво мыслить», — сказал он себе. Предположив, что раздевался при ней нетактично, он ощутил, как в нем переворачивается обида, ведь она могла бы закрыть глаза. Кроме того, если она хочет, чтобы он надевал рубашку на ночь, то завтра вполне может заняться стиркой. А у него достаточно хлопот, чтобы еще беспокоиться о ее потревоженных чувствах.

Погружаясь в сон, Люк подумал, что не имел возможности привыкнуть к интимным отношениям с благовоспитанной молодой женщиной из общества. Он ходил по морям более или менее постоянно с восемнадцати лет, и ни сестры, ни невесты, чтобы заботиться о нем, благодарение Небу, рядом не было.

Однако здесь не гостиная столичного художника и не великосветский клуб «Олмак»! Черт бы ее побрал, она на его территории, ей следует его слушаться, делать, что он приказывает. «Было бы забавно соблазнить ее», — подумал он перед тем, как позволить себе уснуть. Но насколько трудно это будет?

Эйврил очнулась, полностью сознавая, где она. За ночь она повернулась на другой бок и теперь лежала на груди Люка, сплетя свои ноги с его ногами. Был короткий миг, когда она опустилась на дно глубокого сна, но в следующее мгновение ее глаза распахнулись, глядя на обнаженную кожу, темную прядь волос и упрямый подбородок, покрытый щетиной. Она должна была отпрянуть в отвращении, но вместо этого ощутила желание прижаться ближе и позволить рукам изучить его. Каждая ее мышца напряглась, борясь с этим желанием.

— Вы проснулись. — Гулкий глубокий голос прозвучал над ее ухом, и она спешно перекатилась на спину, чтобы только вполовину чувствовать его вес. — Доброе утро.

— Прочь от меня! — Эйврил безуспешно попыталась оттолкнуть его. — Вы сказали, что не насилуете женщин, лживая свинья!

— Я не насилую их. Но я их целую.

Он был слишком близко, чтобы можно было его ударить, но так же близко оказались его уши, которые у всех людей чувствительны к боли. Она протянула руку, крепко схватила их и скрутила.

— Ай! — Люк схватил ее запястья в одну секунду. — Ты, маленькая кошка!

— По крайней мере, я не мелкий лжец!

Она лежала на спине, руки ее были пойманы и прижаты к подушке за головой, она чувствовала его запах, и от этого ее сердце бешено стучало. Она причинила ему боль, но он не предпринял ответных действий, в его взгляде читалась веселость, а вовсе не похоть или гнев, будто он приглашал ее в игру.

Но она не намерена играть, это возмутительно! Люк слишком силен, чтобы сопротивляться, хотя она бы и пробовала. Он остановился, когда ее бедра соприкоснулись с его, и она ощутила животом самостоятельную часть его тела. Что-то в ответ стало просыпаться в ее теле, сродни покалыванию. Она залилась краской. Вопреки ее воле тело хотело вступить в предложенную бесчестную игру.

— С каких это пор поцелуи приравнены к насилию? Мне нужно, чтобы мы выглядели так, будто только что занимались любовью.

В его голосе под маской терпения прозвучало раздражение, и это отчасти давало надежду. Если бы он желал тотчас взять ее, не пускался бы в рассуждения. Тем не менее не стоило сдаваться так легко.

— «Занимались любовью»?

Она фыркнула, произнеся это, и он сузил глаза, глядя на нее.

— Предпочитаете говорить «занимались сексом»? Так проще для нас обоих, если вы сможете убедить остальных, что в восторге от моей техники и вне себя от счастья со мной.

Эйврил собралась было высказаться по поводу его техники, но вспомнила слова, сказанные им накануне. «Волчья стая».

— Понимаю, — вынуждена была признать она. — Я буду в большей безопасности, если перестану походить на жертву. И чем счастливее буду выглядеть, тем это убедительнее. И тогда они подумают, что я не собираюсь бежать и поставить всех под угрозу.

— В точности так. — Люк облегченно выдохнул, как человек, приготовившийся к долгому спору. — А сейчас…

И он склонился к ней. Не так, как должно быть в первый раз. Совсем не романтично.

— Вам не нужно меня целовать. Я могу притвориться… — сказала Эйврил, пытаясь отвернуть голову, но добилась только столкновения носов.

Нос Люка слишком велик, его невозможно не задеть. Она уже не хотела притворства, чувствуя, что опасными стали не его, а ее собственные желания.

— Вы невинны, верно? — Это не звучало как комплимент. — Никогда толком не целовались?

— Разумеется, нет!

Она вообще никогда не целовалась, но не собиралась говорить ему об этом.

— Смотрите, — сказал Люк, отпуская ее запястья и охватывая губами ее рот.

Возмутительно! Он открыл ее губы и проник внутрь языком, и… и… Эйврил отказывалась даже думать о том, что происходит, чтобы сохранить силы для сопротивления. Но оказалось, силы оставили ее и мышцы отказывались повиноваться, тело протестовало против своей обладательницы.

Ее руки обвили его шею, пальцы погрузились в волосы, груди в страстном порыве прижались к его груди, и ее губы… Ее губы отвечали на ласку Люка, и какая-то часть сознания, еще способная мыслить, понимала, что это именно ласка, а не грубое нападение.

Его сильный властный рот господствовал. Она хотела повторения, отвечать ему своим языком, но не нашла в себе смелости.

Она почувствовала, как плоть, касающаяся ее живота, пульсирует и увеличивается, и поняла, что он сдерживает себя. Ноги ее раздвинулись, готовые принять его словно в теплую колыбель, и слова ее тети, казавшиеся неприличными и смешными, теперь обрели смысл. Он только должен был слегка подвинуться, чуть приложить силу… Вдруг она испугалась, и он почувствовал это.

— Эйврил? — Они посмотрели друг на друга, почти соприкасаясь носами. — Вы когда-нибудь целовались прежде?

Она молча покачала головой.

— Я так и думал.

Он откинул одеяло и встал с кровати. Холодный поток воздуха был столь же отрезвляющим, как и его слова.

На этот раз она поняла, что ей надо скрыть свою наготу, и отвернулась к стене.

Через несколько минут Люк вернулся:

— Эйврил?

— Да?

Она продолжала лежать отвернувшись.

— Взгляните. — Последовал быстрый взгляд — он протягивал ей маленькое зеркало. — Вы видите?

Бесшабашное дикое существо смотрело на нее из зеркального осколка: волосы спутались в клубок, глаза широко раскрылись и потемнели, губы припухли…

— О, — выдохнула она, — о Небеса. Это больше не повторится.

Люк, отойдя, брал с полок какие-то вещи, но затем повернулся и внимательно посмотрел на нее:

— Не сейчас. Но потом мне снова придется сделать это.

Она почувствовала, как краска заливает ее тело от груди до лба, как изгибаются губы.