Между - Лавли Рос

– Что заподозрит?

– Да что угодно.

Он вносит меня на второй этаж и возвращает в мастер-спальню. Клим взбивает подушку и вынуждает опустить на нее голову. Я толком не сопротивляюсь, мне действительно нужен отдых.

– Иди, – говорю ему и отталкиваю от себя.

– Нет, я дождусь босса.

– Он ничего не говорил насчет тебя?

– Нет. Он только начал вникать в дело, он прилетел из другого города.

– Да?

А я не знала.

Впрочем, Димитрий никогда не ставил меня в известность каждого своего шага. У него насыщенная жизнь, множество проектов в разных городах и даже странах, у него несколько квартир и домов, а от количества имен в его записной книжке может закружиться голова. Но мне становится лучше, я понимаю, что он не был в той ложе, он не участвовал в развратной вечеринке, следы которой я нашла. Он был в другом городе.

– Клим. – Димитрий входит в комнату, он уже снял пиджак и держит его в ладони. – Это ты упустил Аллу?

Черт.

Черт.

Черт.

– Да, я позволил ей войти в здание без охраны.

Димитрий щурится, и я чувствую, как воздух в комнате густеет, к нему примешивается роковая доза адреналина и моего предчувствия беды.

– Димитрий, – я зову его. – Я устала от посторонних. Пусть уйдет, я хочу остаться с тобой.

Я специально говорю тихо и так, словно мне трудно строить целые фразы. Димитрий поддается мне. Он кивком отсылает Клима и проходит к кровати.

– Херово, да? – спрашивает он.

А я замечаю, что он не смотрит на мое лицо. Как будто любоваться на мою испорченную внешность выше его сил. Он старается говорить со мной ласково, понижая голос, но я уже слышу раздражение в его тоне. Его усталость из-за бизнес-гонки последних дней никуда не подевалась. Ему нужно расслабиться, а не ухаживать за мной.

– Уже лучше. Мне всегда лучше, когда ты рядом, – говорю и забираюсь под его ладонь.

Так он не видит моих ран, а я могу чувствовать его тепло.

– Паренек не виноват, я сама отослала его. Нагрубила.

– Он облажался.

– Нет, Димитрий, пожалуйста… Ты уже уволил Степана, не хочу, чтобы еще один человек пострадал из-за моих выходок. Мне дурно от этого.

Я сжимаю его запястье и поглаживаю, чтобы он не торопился с ответом. Я массирую его кожу, пряча лицо, а потом поднимаюсь чуть выше, чтобы уткнуться лбом в его бедро. Но Димитрий выбирает другую позу. Он сажает меня спиной к себе, удерживая в руках и давая откинуться на его грудь. Я ложусь на него, а ладонями продолжаю растирать его запястья. Веду то выше, то ниже. То нажимаю с силой, но добавляю невесомой ласки.

Я знаю, как он любит.

Его сносит именно от контраста. Он обожает грубо трахать меня, но при этом чувствовать, что под ним нежная девушка, а не оторва. Его не заводят прожженные профессионалки. Его триггер – то, что чистая девушка позволяет самые грязные вещи.

– Я хочу тебя. – Димитрий прижимается ко мне до боли и делает мои волосы влажными, выдыхая слова мне в прядки. – Жалею, что уехал вчера и не поимел.

– Ты изголодался, я чувствую.

– Тебе лучше не трогать меня больше, а лечь спать.

Он говорит одно, но в его ладонях совсем другая правда. Он сдавливает меня и подстраивает под себя. Я непроизвольно прогибаюсь и переношу ладони на его бедра. Димитрий не вызывает во мне отвращения, но я не хочу секса сейчас. Тело ноет, а на душе столько всего, что я ощущаю себя пустым сосудом. С огромной трещиной.

Но я боюсь отпускать Димитрия голодным. Я лягу спать, а он вернется на первый этаж, и кто знает, кто попадется ему под горячую руку. Он всегда люто злится, когда не получает того, что хочет. А на груди Клима и так сегодня нарисовали мишень. Он облажался как мой охранник.

– Все хорошо, – вру и заставляю себя звучать так, словно желание тоже сносит мне голову. – Ты можешь трахнуть меня.

Я упираюсь ладонями в кровать и подаюсь вперед, чтобы выставить попку перед Димитрием.

Ему не нужно предлагать дважды.

Димитрий перехватывает мое тело, он запускает ладонь под мой живот и по-собственнически захватывает. Как печать ставит, что я принадлежу только ему. Вообще существую, чтобы делать приятно именно ему. Он подтягивает меня к себе, устраивая меня так, чтобы было удобнее сорвать мою одежду.

Он не церемонится и рывками сдергивает простую хлопковую майку и домашние шортики. Медсестра помогла мне переодеться, когда меня привезли в дом. Она была предельно осторожна, как будто любое прикосновение к моей коже могло оставить синяк. Димитрий же по-мужски напорист. Он раздевает меня, отбрасывает одежду на пол и накрывает широкими сильными ладонями мои ягодицы.

У его дыхания появляется хриплое эхо.

Перекрученное, густое…

Все-таки я безотказно действую на него. В любом состоянии. Первое время его желание даже пугало меня, мне казалось, что в каком-то смысле Димитрий нашел свой личный наркотик с моим появлением. Может, я пахну идеально для него. Или еще что-то иррациональное… Я не чувствую в этом свою заслугу. Да, у меня красивое тело и милая мордашка. Но сколько таких девушек вокруг? Тем более в столице, куда стекаются самые красивые и фигуристые со всей страны. И сколько таких девушек может себе позволить богатый влиятельный мужчина?

– Сладкая, – бросает Димитрий и раскрывает меня пальцами.

Он не ласкает мое тело, а сразу трогает меня там. Я непроизвольно выгибаюсь, чувствуя, как током прошивает каждую клеточку. С моими ощущениями происходит что-то ненормальное. Димитрий массирует меня пальцами, а я ищу способ расслабиться. Но в голову лезут смазанные образы. Я пытаюсь представить лицо Димитрия. Только перед закрытыми глазами возникают другие мужские черты.

Я вижу Клима.

Он кривится, а в бездонных глазах горит отвращение.

Он как будто что-то хочет сказать мне, слова буквально жгут его горло, но он лишь сжимает кулаки до побелевших костяшек. Мне уже хочется крикнуть на него, чтобы он не мучил меня и сказал, что думает. А потом я понимаю, что и так все знаю. Он сказал главное – что я разрушила свою жизнь и ложусь под мужиков за деньги.

Лицо Клима исчезает, и из темноты выплывает другое. Того мужика из вип-ложи, который скалился, как животное.

Я распахиваю глаза, чтобы не видеть его.

Нет, только не он…

– Выгнись, – приказывает Димитрий.

Он сам дергает меня, из-за чего я падаю на кровать. Я дотрагиваюсь до простыни разбитой губой