Ночь напролет - Джейн Энн Кренц

– Не исключено. Памела была типичным непутевым подростком – наркотики, мальчики. А отец, сенатор, ни в чем ей не отказывал. Чего только у нее не было – и самая красивая, модная одежда, и яркие спортивные машины – это с шестнадцати-то лет, – словом, все, что душа ни пожелает.

– А Айрин Стенсон?

– Как я и сказала, полная ей противоположность. Такая тихоня, прилежная ученица. Все время почти в библиотеке проводила. Сидит, бывало, уткнувшись в книгу. Со старшими всегда вежливая. Никогда ни в какие истории не попадала. И парня у нее сроду не было.

– Чем занимались ее родители?

– Мать, Элизабет, была художницей, хотя это искусство ей, кажется, не бог весть какой доход приносило. Отец, Хью Стенсон, занимал пост начальника полиции Дансли.

– Что и говорить, работая в полиции, богатый гардероб, машины и поездки на горнолыжные курорты подростку не обеспечишь.

– Вот именно. – Максин недовольно посмотрела на пустое блюдо на кофейном столике. – Вы не выложили пончики для гостей.

– Последние вчера выкинул. Их можно было если не выбросить, то лишь, связав вместе, использовать в качестве якоря для лодки. И потом, у нас ведь только одна постоялица, а мне что-то подсказывает, что пончики ее в восторг не приведут, по крайней мере те, что продаются в «Дансли маркет».

– Дело в принципе. К счастью, я сегодня с утречка захватила упаковку. – Максин вынула из бумажного пакета коробку, вскрыла ее и принялась раскладывать пончики на блюде. – Когда на тарелке по утрам лежит какая-нибудь выпечка, а рядом стоит свежий кофе, это выглядит привлекательно. Во всех первоклассных отелях так делают.

– Хочется думать, что «Восход над озером» стоит особняком, – сказал Люк. – Расскажите, что было дальше.

– Ну так вот, как я уже сказала, по какой-то причине в то лето, когда Памеле исполнилось шестнадцать, она решила сделать Айрин своей лучшей подругой. – Максин задумчиво склонила голову набок. – Возможно, вы и правы, возможно, Памелу привлекало именно то, что они с Айрин так непохожи. А может, ей пришло в голову, что на фоне тихой, немодной, серой мышки Айрин она будет выглядеть еще ярче и привлекательнее. Как бы то ни было, а месяца три, наверное, они были не разлей вода. Никто не мог взять в толк, почему родители Айрин позволили ей дружить с Памелой.

– Все вокруг, как я понимаю, считали, что Памела может оказать дурное влияние?

Максин поморщилась:

– Уж такое дурное, что хуже некуда. Нашлось много не в меру усердных доброжелателей, считавших своим долгом предостеречь мистера и миссис Стенсон. Им все советовали оградить дочь от влияния Памелы, иначе, мол, добра не жди. Все тут у нас шептались, что рано или поздно милая маленькая Айрин Стенсон падет жертвой темных сил – секса, наркотиков и рок-н-ролла.

– А, невинные увлечения молодежи.

– Да, старые добрые времена, – согласилась Максин. – Однако Стенсоны по какой-то непостижимой причине дружбе дочери с Памелой не препятствовали. Быть может, им льстило, что их девочка общается с дочерью сенатора США, хотя я никогда бы не подумала, что подобные вещи имели для них значение.

Люк смотрел в окно на спрятавшийся за деревьями коттедж номер пять. Электричество там оставалось включено почти всю ночь. И только когда Люк выглянул в окно последний раз – где-то в пятом часу утра, – яркий свет в спальне был приглушен до слабого серебристо-голубого свечения, из чего Люк заключил, что Айрин наконец уснула с не погашенным ночником.

– Продолжайте, – попросил Люк, хотя уже сам догадывался, что дальше все было очень скверно. Он нутром это чуял.

– Однажды ночью Хью Стенсон дома на кухне застрелил свою жену, после чего выстрелил в себя.

– Вот черт! – пробормотал Люк. Но удивляться-то нечему, в следующий момент подумал он, вспомнив что с самого начала знал: случилось что-то страшное. – А Айрин?

– Она в ту ночь гуляла с Памелой Уэбб. А вернувшись домой, обнаружила два бездыханных тела. – Максин помолчала. – Маленькая пятнадцатилетняя девочка, с которой в тот момент даже рядом никого не было, чтобы поддержать ее. До сих пор не могу думать об этом без содрогания.

Люк промолчал.

– Ужасная трагедия. Весь город был потрясен. Позже поползли слухи о том, что Элизабет Стенсон якобы крутила с кем-то здесь, в Дансли, любовь, и вроде Хью ополоумел, прознав об этом.

– Ополоумел?

Максин мрачно кивнула:

– Потом много было толков о том, что Хью, когда служил в морской пехоте, после участия в тяжелом бою всю оставшуюся жизнь мучился от чего-то там посттравматического.

– От посттравматического стресса.

– Вот-вот, от него самого.

Люк снова устремил взгляд на коттедж номер пять и заметил, что, минуя деревья, к главному зданию идет Айрин. Одета она была почти так же, как и вчера, – в черные элегантные брюки и черный пуловер. Длинный черный тренч был не застегнут. Его полы колыхались над голенищами блестящих черных кожаных сапог.

Эта жуткая трагедия их семьи, безусловно, объясняет все тени и тайны в ее потрясающих глазах, подумал Люк.

– Ого! – Максин выглянула в окно, чтобы посмотреть на Айрин. – Это Айрин?

– Да.

– Ни за что бы ее не узнала. Она такая…

– Какая?

– Сама не знаю, – призналась Максин. – Другая, наверное. Совсем непохожая на ту бедную, убитую горем девочку, которую я видела в последний раз на похоронах.

– А где Айрин жила после смерти родителей?

– Если честно, не знаю. В ночь, когда произошли те самые убийство и самоубийство, один из полицейских, Боб Торнхилл, забрал Айрин к себе домой. На следующий день за ней приехала ее пожилая тетушка. И после похорон мы ее больше не видели.

– До настоящего времени.

Максин не отрываясь продолжала смотреть на Айрин.

– Просто диву даюсь, как она переменилась. Такая изысканная дама. Она ведь, как я уже говорила, в школе ни с кем даже не встречалась.

– А теперь, уж наверное, встречается, – сказал Люк. – Причем много.

Невозможно было представить, что кто-то из мужчин оставит без внимания такой дерзкий и по-женски тонкий вызов.

– Надо же! Кто бы мог подумать, что она станет настолько шикарной и стильной. – Максин вернулась к кофейному столику и захлопотала. – Ей сейчас, должно быть, года тридцать два. А зарегистрировалась под девичьей фамилией. Значит, замужем скорее всего не была. А может – кто его знает? – просто развелась и снова взяла старую фамилию.

– Она не упоминала о муже, – заметил Люк. Он такое запомнил бы. – Кольца на пальце тоже нет.

– Знаете, зачем она приехала?

– Очевидно, повидаться с Памелой.

– И вот, представляете, приходит она к ней, а там – ее труп. – Максин вывалила спитую кофейную гущу на поднос. – Я это к тому, что если ты не коп или еще кто-то в этом роде, то насколько у тебя велика вероятность случайно обнаружить за свою жизнь – причем до сорока! – целых три трупа? Большинство видит мертвецов только на похоронах, а это совсем другое дело.