Отныне моя - Анна Зубавина

Катя

Катя вышла из здания, потопталась у двери перемычки. Подняла голову и вгляделась в узкую ленту грунтовой дороги, вьющуюся между зеленых волн травы для второго укоса. Дорога убегала к летнему лагерю, на выпас скота.

Да уж, намотала Катя по ней километры за пять проработанных в хозяйстве лет! На велосипеде в теплое время года, если позволяла погода. А в холод— на старом, дребезжащем уазике с завфермой, иногда на своей «семерке».

Все закончилось!

Она охватила прощальным взглядом современные коровники под поликарбонатными крышами. Аккуратное здание молочного цеха с добротной подъездной дорогой. Поднялась на цыпочки и вытянула шею, чтобы увидеть напоследок пряничный домик столовой и мехмастерские с крытым навесом под технику.

Проглотила подступившие к горлу слезы, на секунду зажмурилась и зашагала к зданию конторы.

Кате осталось только зайти в бухгалтерию, где сидела кадровичка, чтобы забрать трудовую книжку и попрощаться. Со Светланой Ивановной и завфермой простилась в пятницу — сегодня они уехали в район на совещание.

Катя вбежала на крыльцо и рывком открыла дверь.

***

Максим

3 августа 2020 года, понедельник

Максим въехал на крытую стоянку возле конторы, остановил свою шоколадную «японку» у Катиной скромной машины и облегченно расслабился.

Он был зол на мать. Даже словом не обмолвилась, что Катя рассчитывается из хозяйства! И если бы Максим не зашел накануне в пятницу в мастерские и не разговорился с завгаром, то и не узнал бы. А ему необходимо встретиться с ней. Под любым предлогом!

Не в Порецком же под пристальным вниманием десятков любопытных глаз ему ее ловить! Ничего, он дождется Катю здесь, на стоянке!

Внезапно Максим заметил, как она от перемычки свернула к конторе, взошла на крыльцо и скрылась за дверью: серая футболка, голубые джинсы, волосы резинкой завязаны в хвост… Ничего не изменилось.

Он почувствовал, как заколотилось сердце, в голове зашумело.

***

На Максима обрушился шквал воспоминаний. Сознание с фотографической точностью выдало россыпь картинок их короткого бурного романа пятилетней давности, так нелепо закончившегося.

Да они и не покидали его сознания никогда, эти картинки! Вот он захлопывает дверь веткомнаты, со скрежетом поворачивает ключ. Они только с Катей вдвоем, отгороженные от мира хлипкой дверью. Ее темно-синий взгляд полон желания и немого вопроса. Будто не решается его, Максима, о чем-то спросить. Ее взгляд проникает в самую душу, но он не спешит разбираться с вопросом. Потом!

Прочь ее футболку и джинсы прочь! А резинка на таких шикарных волосах зачем?! А зачем стягивающая система на такой красивой груди? Прочь систему! Тогда это казалось важнее. А с вопросом во взгляде так и не разобрался. Лоханулся! А вот Димка Озеров, видно, ответы на все Катины вопросы загодя приготовил. Да ладно, в прошлом все!

***

Он вынырнул из воспоминаний, когда Катя уже подходила к своей заскорузлой «семерке».

Резко толкнул дверку иномарки и вышел наружу. Катя остановилась, удивленно подняла брови, на лице отразилось смятение:

— Максим, ты?! Вернулся?

Максим хотел улыбнуться, но губы не слушались.

Он шагнул ей навстречу. Пристально вгляделся в любимое лицо. Сердце его сжалось.

Катя не шевелилась. Он бережно взял ее руку, прижал ее холодные пальцы к своей щеке и немного погодя отпустил.

С трудом разомкнул спекшиеся губы:

— Кать, я знаю все. Мать сказала. Как же так, Кать? — Максим боялся сделать что-то не то, очень боялся.

Он ощутил ее взгляд на своем лице:

— Мне нечего тебе сказать, Максим! А за сочувствие спасибо.

Она положила сумку в «семерку», оглянулась и добавила, глядя на его иномарку:

— Я видела эту машину возле магазина в Порецком в позапрошлое воскресенье. Твоя, значит? Красивая!