Как узнать любовь - Элизабет Кейли

– Когда двадцатилетним не рекомендуют прерывать первую беременность, сами понимаете, что можно советовать в вашем возрасте!

– Не такой уж у меня и возраст, – сердито бросила Оливия.

– Да, для карьеры, любви и тому подобное вы еще молодая женщина. Но для рождения ребенка… В общем, мисс Хэмстон, это ваш последний шанс родить. Я говорю вам это вовсе не потому, что хочу получить еще одну пациентку. Поверьте моему опыту, слишком часто ко мне приходят женщины за сорок, отчаянно пытающиеся забеременеть. У многих в анамнезе несколько абортов, совершенных, когда им было не до того. И чем все заканчивается? В лучшем случае они лежат семь месяцев в клинике, а потом начинаются преждевременные роды и большинство младенцев не выживает.

– Но ведь… – робко начала Оливия.

– Вы хотите сказать, что это не про вас? Все так думают, мисс Хэмстон, абсолютно все! Если вы не желаете думать о здоровье вашего будущего ребенка, подумайте хотя бы о себе! Поздние роды гораздо хуже, чем ранние. Что вас останавливает сейчас? У вас есть работа, и она останется за вами. Когда ребенок родится, конечно, придется нанять няню, есть еще родственники, которые хотя бы иногда будут помогать вам. Подумайте, мисс Хэмстон, многие женщины работают и растят ребенка!

– Я все это понимаю, доктор! – раздраженно прервала его Оливия. – Для меня это не составляет проблемы, дело в другом.

– В чем же?

– Я не имею ни малейшего понятия, кто отец моего ребенка! – выпалила Оливия.

Вместо смятения и растерянности на лице доктора появилось недоумение.

– Вам это мешает любить ребенка?

– Нет, но…

– Тогда что же? Как минимум треть моих пациенток растят детей в одиночестве. Это не правильно, но такое уж нам с вами выпало время. Только помните, что, если ребенка будет любить хотя бы один человек, это уже неплохо. Многие дети лишены и этого.

– Понимаете, я забеременела исключительно из-за того, что выпила лишнего.

– И сколько же вы выпили?

– Бокала два шампанского.

Доктор расхохотался.

– Это, конечно, не очень хорошо и во время беременности вы должны вообще отказаться от алкоголя, но объем вы назвали смехотворный. У вас достаточно здоровый организм, Оливия… Можно я буду вас так называть?

Она согласно кивнула.

– Уверяю вас, – продолжал доктор, – ребенок не пострадал. В любом случае чуть позже мы возьмем пробы околоплодных вод, и, если будут какие-то нарушения в развитии, я сам предложу вам сделать аборт, как бы противно моей природе это ни было.

– Доктор, прошу вас! Чем больше срок, тем хуже мне будет! Дайте направление сейчас! – взмолилась Оливия.

– Вы понимаете, что больше не сможете родить? – уточнил доктор.

Оливия сглотнула, но уверенно ответила:

– Да.

– И все же настаиваете на аборте?

– Да!

– Скажите, Оливия, вы выполните одну мою просьбу? Все же вы пришли ко мне за советом…

– Смотря, что это будет за просьба, – осторожно ответила Оливия.

– Я прошу вас подумать еще хотя бы три дня. Я запишу вас на операцию на понедельник. Если вы так же будете уверены в том, что хотите избавиться от ребенка, мы сделаем вам аборт и постараемся, чтобы операция не повредила вам. На этом сроке три дня роли не сыграют, но я хочу, чтобы вы их использовали с пользой для себя и для ребенка.

– Договорились, – спокойно ответила Оливия – для себя она уже все решила. – Тогда встретимся через три дня. – Она встала и пошла к двери.

Уже когда она выходила, доктор Стейтси тихом голосом сказал ей:

– Только помните, что у зародыша, так почему-то принято называть человека до конца второго месяца в утробе матери, уже наметились голова, ручки и ножки, пройдет всего ничего – и у него начнет биться сердце. Подумайте о нем как о ребенке, а не как о куске плоти.

Оливия вздрогнула, но не обернулась.

Я все уже решила и не привыкла отказываться от своих решений, с трудом сдерживая дрожь, подумала она.

– Ну как? – встревоженно спросила Эстель, когда дочь вернулась домой.

– Мы договорились подождать три дня, а потом я уже решу, что делать дальше. Хотя, не знаю, зачем ждать…

– Ты так уверена, что не хочешь этого ребенка? – Голос Эстель задрожал, и Оливии стало жаль мать.

Но что она могла сделать? Как можно рожать, не желая ребенка и не зная, кто его отец?

– Оливия, дорогая, скажи мне честно, почему ты не хочешь дать ему шанс?

– Мам, я не смогу. Ты же знаешь, один только взгляд на сопливых малышей заставляет меня бежать как можно дальше! Я уже не говорю об ужасном животе… – Оливия даже передернулась от отвращения.

– Ладно, давай пока что не будем об этом говорить, – миролюбиво предложила Эстель. – Раз уж тебе так повезло и у тебя получилось целых три выходных дня, почему бы нам не сходить куда-нибудь? Кто знает, когда в следующий раз мы с тобой увидимся?

– Отлично! – Оливия тоже постаралась сделать вид, что все в порядке. – А не пойти ли нам в кино?

– Хорошая мысль! – одобрила Эстель. – Я буду готова через пять минут.

Мама поняла, что меня сейчас лучше не трогать, удовлетворенно подумала Оливия. Сходим в кино на какую-нибудь комедию, отвлечемся, завтра пробежимся по магазинам, послезавтра просто погуляем по городу и весь день проведем вместе. Давно у меня не было таких замечательных выходных!

Но комедия оказалась семейной мелодрамой, в которой главная героиня сначала родила ребенка, а уж потом нашла свою любовь. В магазинах Оливии на глаза попадались исключительно вещи для беременных и распашонки. А на прогулке по городу они, похоже, встретили всех жительниц Нью-Йорка, ожидавших ребенка.

Эстель видела, что дочь уже на пределе и что еще один агукающий младенец – и она сорвется.

– Слушай, Лив, почему бы нам не зайти в книжный? – деланно весело спросила Эстель.

– Давай! – легко согласилась Оливия, надеясь, что хотя бы там не будут толпами фланировать беременные женщины.

В магазине Оливию почему-то сразу же неудержимо потянуло к стенду с литературой для будущих матерей. Эстель видела это, но решила не вмешиваться. Она понимала, какая сложная борьба сейчас идет в душе дочери, и старательно прятала улыбку, заранее зная ее исход.

Оливия с самым рассеянным видом, старательно притворяясь, будто ей вовсе неинтересно, листала богато иллюстрированную книгу «Мой малыш». Быстро подсчитав, сколько дней зародышу, она сразу же нашла соответствующую фотографию и чуть не выронила книгу из рук. Отчетливо были видны ножки и ручки, головка, еще непропорционально большая, была притянута к груди. Оливии даже показалось, что она видит крошечные пальчики.