Лучшая месть - Стелла Камерон

Келхаун втолкнул ее в дом, захлопнул входную дверь и поволок Рей на кухню.

Притворив дверь, он тихо произнес, прижав губы к ее уху:

— Не стоит поднимать шум. Вы же не хотите напугать малышку? Мне это тоже ни к чему. Сделаем то, что нужно, и я оставлю вас в покое. На время. Идет?

На время? Рей казалось, что мускулы ее бедер превратились в желе. Она кивнула.

В ту же секунду, как он убрал руку от ее рта, она закричала.

Вернее, попыталась закричать.

Не успела она и пикнуть, как его ладонь оказалась на прежнем месте, заглушив ее вопль.

— Предпочитаете грубое обращение, мадам? Отлично, вы его получите. — С этими словами Келхаун развернул Рей лицом к себе и прижал к стене, сдавив ее челюсть с такой силой, что у нее заныли зубы. Он угрожающе нависал над ней. Келхаун был значительно выше Джона. А Джон никогда не поднимал на нее руку.

Сморгнув выступившие слезы, Рей смотрела ему прямо в глаза.

— С чего вы взяли, что это может продолжаться вечно? — Он приблизил свое лицо вплотную к ней. — Если я сообщу властям, что мне известно, вы проведете остаток жизни за решеткой.

Слезы обжигали ей веки. Губы Рей шевельнулись под его ладонью.

— Хотите поговорить? — Ледяные серые глаза превратились в щелочки. — Могу я рассчитывать на приличное поведение?

Рей кивнула. Он встряхнул ее.

— Не держите меня за дурака, мадам. Здесь только вы, я и девочка. Я предпочел бы не втягивать ребенка, но ничего не поделаешь. Я ясно выражаюсь?

Рей снова кивнула, молясь, чтобы случилось чудо и Джон вошел в дверь. Но тут же взмолилась об обратном, ощутив уткнувшееся в живот дуло пистолета.

— Я больше вас, мэм, и намного сильнее. И благодаря вам вооружен. Все это, вместе взятое, означает, что у вас нет ни единого шанса в этой игре. Усекли?

Прежде чем Рей успела кивнуть в очередной раз, он убрал руку.

Не сводя глаз с его лица, она облизала языком пересохшие губы.

— Дать воды?

Она отрицательно покачала головой.

— Отлично. Тогда рассказывайте.

Блузка Рей прилипла к спине, она едва стояла. Ей нужно было к чему-то прислониться, но рядом был только Келхаун, следовательно, надо было держаться на ногах самостоятельно.

Он придвинулся так близко, что их бедра соприкоснулись.

— Я жду.

Внезапно все рухнуло и разлетелось вдребезги — все ее спокойствие и самообладание, которые она оттачивала годами, окружив себя, казалось, непробиваемым панцирем.

— Уилли издевался надо мной, — прошептала она. За исключением отредактированной исповеди Джону она ни разу не упоминала этого имени, с тех пор как покинула Глед-Таймс. — Он бил маму. И Джинни. Он ненавидел Джинни.

Келхаун удивленно моргнул.

— Что еще за Уилли?

В смятении Рей судорожно напрягала пересохшее горло, пытаясь проглотить застрявший ком.

— Я задал вам вопрос, — сказал Даллас.

Уилли… Образы прошлого замелькали перед ее глазами, как кадры на кинопленке, отзываясь тупой болью в затылке.

Она закрыла глаза, но картинки не исчезали. Первое время после побега из дома Рей просматривала газеты и слушала новости, со страхом ожидая сообщения о мужчине и женщине, обнаруженных мертвыми в коттедже в Глед-Таймсе, штат Джорджия. Но никаких сведений подобного рода так и не появилось.

Через пару лет она набралась храбрости и позвонила на бройлерную фабрику, где работала мать. И узнала, что миссис Скегс давно уволилась. Ни слова о смерти.

В том, что Уилли мертв, Рей не сомневалась.

Она снова внимательно посмотрела в серые глаза Келхауна. Он наблюдал за ней, но лицо его ничего не выражало, кроме терпеливого ожидания. Он не спешил, пребывая в уверенности, что в конечном счете добьется своего.

Уилли Скегс, похоже, нисколько не интересовал Келхауна.

— Ладно, — сказал он. — Ловкий ход, но вы исчерпали все время, отпущенное на отвлекающие маневры. Ваша изобретательность впечатляет, миссис Мэдди. Не представляю, как вам удавалось все это проворачивать. Да еще на протяжении стольких лет.

— Не понимаю, о чем вы? — с искренним недоумением произнесла Рей.

— О, разумеется! — Уголки его рта презрительно опустились. — Я навел кое-какие справки о вас с Джоном. Здесь, в Деклайне. Как я понял, Джона в городе никто толком не знает?

— Он довольно тихий человек.

— А некоторые даже утверждают, что никогда его не видели. Вблизи. Миссис Лодер так и сказала. Вот уж кто описал бы его до последней пуговицы, будь у нее подобная возможность.

Рей и Джон действительно были замкнутыми людьми. Оба тщательно оберегали свою личную жизнь.

— Мы не слишком общительны.

Келхаун отстранился от Рей ровно настолько, чтобы окинуть ее взглядом с ног до головы.

— Непростительный эгоизм со стороны Джона. Он лишил многих мужчин возможности любоваться вами.

Рей бросило в жар.

— Он домосед.

— Я бы не сказал.

Почувствовав слабость, Рей непроизвольно вцепилась в его джинсовую рубашку.

— Вам плохо?

— Можно воды?

— Конечно. — Зажав ее запястья в своей громадной ладони, он подвел Рей к раковине и, положив на тумбочку пистолет, огляделся по сторонам.

— Там, — подсказала она, кивнув в сторону шкафчика. — Прошу вас, отпустите меня. Я не собираюсь убегать.

— Едва ли у вас это получится, даже если попытаетесь, — заявил Келхаун, поворачивая кран. Он попробовал воду и наполнил стакан.

Приступ слабости испугал Рей. Она никогда не падала в обморок, а сейчас был самый неподходящий момент из всех возможных.

— Мне понадобится хотя бы одна рука, чтобы пить, — сказала она.

Он поднес стакан к ее губам и слегка наклонил его, так что ей ничего не оставалось, как сделать глоток.

— Вам хватит одной руки, чтобы швырнуть стакан мне в лицо, — заметил Келхаун.

Вода охладила ее горящее горло. Губы так пересохли, что казалось, вот-вот растрескаются.

Келхаун придерживал стакан, пока она пила.

— Лично к вам я ничего не имею, — сказал он. — Я вас не знаю, как и вы меня. Так что рассматривайте меня как маленькое неудобство, с которым придется смириться.

— Объясните мне, что происходит?

— О, думаю, вы отлично знаете! Ну а то, чего не знаете-узнаете в свое время. А пока просветите меня. Как можно прожить несколько лет в таком крошечном городишке, как Деклайн, и чтобы тебя никто не знал в лицо?