Настоящий папа - Анна Шнайдер

Следующим утром я с трудом встала с кровати. Подняла себя, используя свой излюбленный способ — мысленно повторяя: «Завтра пятница, завтра пятница, завтра пятница».

«Сегодня пятница» обычно действует ещё лучше, но увы — сегодня был четверг.

Работа, как обычно, выгнала из головы все лишние мысли. И в этом, конечно, были и плюсы, и минусы.

Вечером, сидя за столом вместе с Кириллом, я дала себе слово больше не думать об Алексее. Хватит. Он же обо мне не думает, так чего я вдруг буду?

И, поднимаясь на работу утром в пятницу, я была уверена, что больше никогда не увижу этого человека.

Но я ошиблась.

— Ну что? «Один дома»? — спросила я у Кирилла, когда мы отъезжали от школьной автостоянки. Сын благосклонно кивнул и с восторгом покосился на пакет чипсов, лежавший у него на коленях.

Примерно раз в две недели я устраивала Киру «день гадостей». Он, правда, называл его «днём гадостей для радости», но это уже детали. В подобный день я разрешала ему купить и съесть то, что никогда бы не разрешила в любой другой день, но только что-то одно. Обычно Кир выбирал чипсы, иногда — мармеладки в виде чьих-то зубов или глаз. Изредка просил порадовать его продукцией Макдональдса. Я тоже обычно покупала себе что-нибудь вредное, но не всегда. Сегодня вот ничего не купила — не хотелось.

— Можно, — ответил Кир на моё предложение о просмотре фильма. — Мам, а дядя Лёша не рассказывал тебе, как он завёл Финча?

— Кто?..

— Дядя Лёша.

Поди же ты… Два часа знакомства — и уже «дядя Лёша». Нет, может, для кого-то это обычное дело, чужого мужика дядей Лёшей называть, но точно не для Кира.

— Он меня попросил так его называть сразу после того как разрешил покрошить в борщ белый хлеб, — невозмутимо продолжил сын.

— Кир!

— Ну а что, мам? — улыбнулся мой маленький нахал. — Он сказал, что иногда можно нарушать правила, иначе для чего они придуманы? Ты же сама так говоришь. Я поэтому и решил, что можно.

Ох уж этот дядя Лёша…

— Ладно, — вздохнула я, признав очевидное — рассуждения Кира логичны, возразить толком нечего. — Но только не увлекайся, пожалуйста, этими нарушениями. Систематическое нарушение правил, сам знаешь…

— … ведёт к нехорошим последствиям, — закончил за меня сын. — Я помню, мам. Хотя мне кажется, иногда это говорит скорее о том, что правила следует смягчить…

— Кир! — я фыркнула, и его улыбка растянулась от уха до уха. — Иногда — может быть. Но не в случае с белым хлебом и борщом. Белый хлеб — это лишнее, а лишнюю деталь…

— Выкинуть не жаль, — кивнул Кирилл. — Но ты не ответила, мам. Рассказывал тебе дядя Лёша, как он завёл Финча?

Я чуть сильнее сжала руки на руле.

— Нет, Кир. Не рассказывал.

— Жаль. Я хотел спросить его об этом, но забыл. Подумал, может, ты…

— Нет, я не спрашивала.

Несколько секунд сын молчал, а потом вдруг неожиданно предложил:

— А давай позовём его в гости, а? Заодно спросим про Финча.

Я неловко кашлянула.

Мне почему-то стало жарко, когда я представила, как буду звонить Алексею, говорить что-то вроде: «Приходите в гости, попьём чай… расскажете нам про Финча», а он — отвечать что-то вроде: «Извините, но мне некогда»…

Какого… я вообще об этом думаю?!

— Нет, Кир, — ответила я как можно мягче, — у дяди Лёши своя жизнь, мы, скорее всего, больше его не увидим.

Я в этот момент сворачивала к нашему дому, выискивая глазами место для парковки, а Кирилл… он вдруг застыл, как-то странно улыбнулся и спросил:

— Ты уверена, мам?

И я уже хотела кивнуть, как вдруг увидела… его.