То самое чувство - Лия Роач

Дверь в спальню открывается, но папа не успевает позвать меня, заметив даже в темноте, что я уже сижу в кровати и скручиваю волосы на затылке, чтобы схватить их заколкой-крабиком - готовлюсь к умыванию.

- Будильник заводила? - негромко спрашивает он.

- Нет, сама чего-то проснулась.

На самом деле уснуть так и не получилось, но папе знать об этом не надо.

Закончив с волосами и прихватив спортивный костюм, я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь в комнату, хотя все эти предосторожности излишни - нужен куда более серьезный шум, чтобы разбудить Алиску.

- Поздно вернулась вчера?

- Вообще-то сегодня, - улыбаюсь я.

Он посмотрел на меня с укоризной.

- После трех, - дурачиться мне расхотелось, - точное время не помню. В такси слышала по радио, как три пропикало, но это мы еще Виолетку везли.

Папа идет на кухню, где по утрам всегда делает себе - и нам, если хотим - полноценный завтрак, придерживаясь старой мудрости, начинающейся с совета "завтрак съешь сам". Я иду следом, но, дойдя до ванной, скрываюсь в ней. Быстро умываюсь, чищу зубы и, даже не расчесываясь, меняю пижаму на беговое обмундирование.  

Увидев через всегда открытую дверь кухни, что я собираюсь на пробежку, папа попросил одеться потеплее.

- Я в термобелье, пап. И в толстовке, - слова "термуха" и "худи" папа не приемлет. - Не в пуховике же мне бегать.

- Зимой будешь в пуховике. Или в спортзале, - совершенно нестрогим голосом, но тем не менее безапелляционно предлагает он мне неочевидный выбор.

- Ладно, - не желаю я спорить и, послав ему воздушный поцелуй, шагаю в прихожую натягивать куртку и кроссы.

В лифтовом холле меня ждет заспанная и поэтому нереально узкоглазая Лелька.

- Вот дуры, суббота, а мы ни свет, ни заря тащимся жиры растрясать.

- Какие у тебя жиры? - фыркаю я, проходя мимо лифтов к лестничному пролету - спуск и подъем тоже часть тренировки.

- Чё, опять пешком?! Даже в субботу? - возмущается мне в спину соседка.

- Не ленись! А то жирами заплывешь, - бросаю я через плечо и начинаю перепрыгивать через ступеньку, как в детстве.

Когда мне было пятнадцать, один из таких необдуманных спусков закончился для меня растяжением связок голеностопного сустава. Я тогда погналась за подшутившей и пустившейся бежать от меня подружкой, удобной обуви поблизости не оказалось, а наказать шутницу было необходимо, и я, недолго думая, сунула ноги в мамины туфли на неслабом таком каблуке. Размер ноги у мамы небольшой, и я тогда до нее уже доросла - сейчас уже и Алиска нас догнала, и мы все трое можем при необходимости носить обувь друг друга, - но тот факт, что туфли были мне как раз, никак не уберег меня от неловкого падения. Я неслась, сломя голову, а сломала ногу. Ну не сломала, но все равно было очень больно. Уже на первом же лестничном пролете нога подвернулась и хоть обошлось без хруста и перелома, на костылях мне пришлось проковылять довольно долго. Пострадала по глубости, в общем. При этом обидчицу так и не догнала и не наказала. Но сейчас я в правильной обуви и смотрю, куда ставлю ноги, спускаясь хоть и быстро, но осторожно и обдуманно.

Благополучно достигнув первого этажа и миновав все четыре подъездные двери, мы выбегаем на по-ночному темную - до дня зимнего равноденствия остается чуть больше месяца - улицу. Но высокие плоские фонари на столбцах через каждые 50 метров хорошо освещают нашу аллею и бежать комфортно.