Задорная мандаринка - Амалия Март

— А можно сахар? — смотрит в глаза, словно не сахар просит, а прощения.

— Нет. — Отрезаю я. Мучайся, гад, пей противное не сладкое пойло, мелкая месть, конечно, но на душе все равно хорошо!

— Иннок, я скучаю. — Замолкает и глядит на меня как щеночек побитый. И чё? Так и хочется выпалить тираду о его скотском поведении и моей ненависти к нему и всему мужскому роду.

Но молчу, не буду упрощать ему задачу. Только эротично закидываю ногу на ногу, оголяя бедро дальше некуда. Взгляд недорослика опять блуждает по мне.

— Ты очень изменилась. Но блондинкой ты мне нравилась больше. — Улыбается, думает это что? Комплимент?

— И? — уже раздраженно поторапливаю его.

— А что с рукой?

— Ближе к делу, Андрей, день сегодня тяжёлый, и ты ему лёгкости не придаешь.

— Послушай, тут родители купили мне квартиру…нам купили.

— В смысле нам? Мы расстались больше года назад!

— Я это…родителям не говорил, сказал, мы решили со свадьбой подождать просто. Они же тебя так любят.

Молча поднимаюсь с места, выхожу в другую комнату и начинаю истерически смеяться. Это какой-то прикол? Боже, дай мне сил. На что Андрей рассчитывает, появившись спустя столько месяцев и говоря всю эту дичь? Его родители, видите ли, меня любят. Даже не хватило ума самому признаться в пылких чувствах. Небось, родители насели на него с женитьбой, а кандидатуры не нашлось, и вот… Здравствуй, Инна, прошлый год!

— Пышка, ну ты чего? — Удивленное лицо появляется на пороге комнаты.

— Ой, не могу я, Живило, — фамилию у осла знатная, мещанская, да. — Все, тебе пора.

Разворачиваю его в направлении двери и даю вектор.

— Давай-ка, собирайся и улепетывай на все четыре стороны, откуда ко мне дорогу нашел. И с бредом своим больше не приходи. С родителями сам разбирайся, это уже не мои проблемы. А я занята! Видишь, — окидывая себя рукой. — Ждала гостя, а тут ты.

— Но… — пытается что-то вставить, а я не даю.

— Живей, Живило! — о, как каламбурно вышло, надо запомнить, хотя нет, не надо. — Искренне надеюсь никогда больше не лицезреть твое сисадминское лицо.

Едва он втиснулся в ботинки, хватаю его куртку, открываю дверь и выставляю с вещами за порог. Там оденется.

Мне только кажется, или моя жизнь действительно превратилась в калейдоскоп непрерывного треша? Сажусь на пуфик в коридоре, пытаясь прийти в себя, после только что пережитой сцены. Невольно кидаю взгляд на порванные кеды — единственную обувь, некогда пригодную для носки в демисезон, пока не выпал снег. Итак, на счету пятьсот рублей, зарплата только через четыре дня, а носить мне нечего. Чудесно. Надо было хоть с Живило взять денег за моральный ущерб. А почему бы, собственно, и нет?!

Резко открываю входную дверь, осла уже нет, но далеко он вряд ли ушел. Ору на всю мощь: Андрей!

Слышатся быстрые шаги по лестнице и через пару секунд появляется лицо, освященное надеждой. Обломись, Живило.

— У тебя пара тысяч есть с собой?

— Есть. — Недоуменно пялится на меня.

— Дай, — протягиваю к нему руку.

Он сводит на переносице брови, как делает всегда, когда упорно размышляет, но все же тянется к карману джинс и достает портмоне. Открывает и я вижу, что там лежат несколько тысячных купюр и одна заманчиво оранжевая. Аккуратно вытаскиваю ее пальцами из кошелька бывшего и говорю:

— Отдам с зарплаты, не ссы. Приходи через четыре дня! — и захлопываю дверь прямо перед носом шокированного мужчины.

Конечно, отдам, не надо мне его подачек. Если осмелится снова прийти, конечно. После моей выходки, уже не уверена. А что он думал, придет, а тут его мягкая Инна ждать будет, которая окружит его заботой и лаской, как вторая мамочка? Было уже, плавали, знаем к чему все привело.

Улыбаюсь по пути в свою комнату, ведь одна из насущных проблем решена. Завтра с утра пораньше забегу в магазин за сапогами, а на работе предупрежу, что задерживаюсь. Может, и остальные проблемы как-нибудь рассосутся сами по себе?

Эх, пусть завтрашний день будет лучше! Едва касаюсь лицом подушки, как улетаю в царство Морфея, бороздить миры и биться с собственными демонами.