Жена на выходные - Эмилия Грант

Катя

Конечно, мы тренировались с Татьяной Федоровной. Манеры, умение подать себя, позы и наносная невозмутимость… Если честно, я не думала, что в наше время эти навыки вообще нужны кому-то, кроме королевских отпрысков. Я ведь не на коронацию и не на ковровую дорожку собиралась. Турция и босс, с которым я виделась изо дня в день.

Но моя наставница была беспощадна. Сказала, что если я как следует не постараюсь, спектакль провалится, даже не начавшись.

Тесты оказались жесткими: она отправляла меня одну в самые дорогие бутики и смотрела на реакцию продавщиц. Те сразу опытным взглядом определяли потенциального покупателя. И отличали клиента от человека, который просто ходит, глазеет, но купить может разве что носки. Да и то из раздела распродаж.

Сначала я ловила на себе скептические взгляды и получала лишь свинцовое равнодушие. «Очередная глупышка мечтает стать женой миллионера» — говорили их лица. Никто не подходил с лакейской услужливостью, никто не предлагал помощь. Только посматривали время от времени, чтобы я ничего не испортила и не стащила. Мне хотелось спрятаться, сбежать и больше никогда не заходить в эти снобистские заведения. Ну и зазнайки! Сами наверняка получают не больше меня, а гонору, как у целого депутатского собрания!

Если бы не Татьяна Федоровна, я отбросила бы эту затею.

— Это бесполезно! — простонала я после третьего провала. — Это не люди, это рентгены кредитных карт. Может, в их мозги встроены считыватели магнитных лент и они знают, сколько у меня осталось от зарплаты?

— Ерунда, — отрезала бойкая старушенция. — Смотри, как это делается.

И она загашала вперед. Я ахнула: ее, бабульку в простом сером костюме, наверняка выпроводят вон, и хорошо, если без охраны. Но она решительно подошла к кассам, оглядела девиц за стойкой холодно и пренебрежительно, потом поставила сумочку на столешницу.

— Вы что-то хотели?.. — лениво начала одна из девушек, похожих на стюардесс.

— У вас есть приличные шелковые блузки, или мне не стоит отвлекать вас от сплетен, а обратиться сразу к менеджеру?

Продавщица сглотнула от неожиданности, разинула рот и указала на вешалку.

— Там…

— Там? — вскинула бровь Татьяна Федоровна. — Я просила показать мне дорогу? Или подобрать блузку? И с чего вы решили, что прошлогодняя коллекция меня устроит?

Я ловила каждое слово. И если начистоту, не испытывала к девице ни малейшей жалости. Я торжествовала.

Через пять минут она уже носилась по магазину, поднося Татьяне Федоровне разные модели, которые та отбраковывала с элегантностью английской аристократки. И, в качестве вишенки на торте, поморщившись от вида самой дорогой блузки и обвинив их в воровстве идей у другого дома мод, выплыла из бутика.

— Теперь ясно? — спросила она с довольным видом.

Я с трудом удержалась от того, чтобы зааплодировать. О, да. Мне было ясно.

И когда я вошла в здание аэропорта, я сразу поняла, что чувствуют люди с раздвоением личности. Внутри меня тряслась и дрожала прежняя Катя. Жить в одном номере с боссом? В люксе для новобрачных? А если он увидит меня утром? А если я буду храпеть во сне? Откуда мне знать, храплю я или нет, если последние пару лет живу одна и ни с кем не ночую? А если я обгорю и буду похожа на поросенка-гриль? А если, если, если… К тому же, мама всю жизнь твердила мне, что я не умею врать. Вдруг именно я сболтну что-то не то, раскрою весь обман и из-за меня Корчагин не сможет выиграть тендер? Тогда весь «Иннострой» от первого до последнего сотрудника будут знать, кто во всем виноват. Возможно, мне придется уволиться, вернуться в Тулу, поджав хвост и устроиться бухгалтером на какой-нибудь маленький пряничный заводик, где еще никто не слышал о моем грандиозном провале…

Все эти страхи бурлили и клокотали у меня внутри, но снаружи… Снаружи я вместе с одеждой натянула себя какую-то другую личность. Чудесным образом я двигалась уверенно и достойно, чуть приподняв голову и глядя на остальных снизу вверх. Изменился мой голос. Кажется, я даже заставила парня за стойкой регистрации нервничать, принимая у меня багаж. Юноша был не сильно моложе меня, хотя я в ту секунду смотрела на него, как на мальчишку. Он вздрогнул от того, что наши руки соприкоснулись, покраснел до кончиков прыщей, завалил чемодан, а потом еще долго извинялся. Я слушала его с благосклонной улыбкой и не верила, что всю эту суету вызвала именно я. Словно мне снился сон, или я попала в одну из комедий про обмен телами.

А Олег Сергеевич… Чего стоила одна его реакция! Я выбила из колеи и тогда, в зале ожидания, и в самолете. Что со мной происходило?! Я несла чудовищно пошлые вещи и даже не краснела. Раньше всегда избегала слова «секс» или как-то комкала его, произносила, понизив голос. А теперь вот назвала себя секс-игрушкой Корчагина — и ничего. Краснел и волновался он, не я.

Никогда еще раньше я не видела босса растерянным. Честно? О, это было приятное зрелище. Пожалуй, если бы он уволил меня за нарушение субординации, я бы вспоминала это выражение лица до конца своих дней. И да, это бы стоило увольнения. Но Корчагин и не думал увольнять меня. Согласился с моими идеями, только попросил не углубляться в подробности насчет секса на столе и прочие детали наших бурных отношений в разговоре с Майоровым.

— Как бы то ни было, за пару лет пыл должен был остыть, — сказал он, протирая очки платком. — Поэтому если ты будешь лениво читать журнал и пить коктейли у бассейна, будет только лучше. Но я бы не советовал увлекаться алкоголем. И сам не буду — во-первых, это испортит наш имидж, во-вторых, развяжет язык. И то, и другое не к добру.