Нарушим все запреты - Тара Пэмми

Затаив дыхание, она поднялась с Массимо по широким ступеням в дом и огляделась по сторонам в просторном холле с мраморной лестницей, рядом с которой прохаживались мужчины и женщины в элегантных нарядах.

Натали чувствовала на себе любопытные взгляды и слышала шепот за спиной, словно в дом залетела стайка цикад, и внезапно обрадовалась, что Массимо не принял ее предложение уйти. Откладывание этого момента не изменило бы реальность того, кем она была.

Нэт схватила бокал с шампанским с подноса проходившего мимо официанта и залпом осушила его, словно это было какое‑то дешевое вино в картонной упаковке.

- Дорогая, ты собираешься пьянеть не от меня, - насмешливо бросил Массимо.

- А почему нет? Я все равно не смогу добавить ничего важного в разговор, который ведется вокруг меня.

Он провел пальцем по капле, блестевшей на ее верхней губе.

- Может, для них - нет, но для меня ты самая интересная особа в этой комнате. - Массимо склонился над ней и с улыбкой прошептал: - Радость моя, сжалься надо мной. Если бы не ты, этот вечер был бы невыносимым.

- Надо же, ты становишься еще более опасным, когда пускаешь в ход свое обаяние. - Натали убрала прядь волос, упавшую ему на лоб, а потом отдернула руку, когда он подался вперед. Сложно относиться к мужчине враждебно, если он целуется так, словно это единственное, что доставляет ему удовольствие в жизни. - Хочешь, чтобы я поверила, что ты не один из них?

- Я был обычным ботаном в юности. Чувствовал себя неловко в обществе и предпочитал прятаться за экраном компьютера. Я пытался убедить себя, что не нуждаюсь в одобрении отца или этой толпы.

Натали застыла, потрясенно уставившись на него. Она вспомнила слова Массимо о том, что по части издевательств его отцу нет равных, и ей вдруг стало понятно, почему он вел себя так напряженно.

- О… Ты онемела, услышав мою печальную историю?

Она покачала головой, подыскивая правильные слова.

- Для меня одиночество - самая ужасная штука. Компьютеры не могут заменить человеческое тепло. И не поддержат добрым словом, когда тебе плохо.

- Теперь ты жалеешь меня, - стиснул челюсти Массимо.

Она схватила его за руку и притянула к себе.

- Не могу представить этого… горячего, шикарного парня, который стоит передо мной, неуклюжим, прыщавым ботаном.

- Я ничего не говорил о прыщах, - сказал Массимо и жадно набросился на ее губы, но потом слишком быстро отстранился.

- Если я извинюсь за этот поцелуй, это не значит, что я жалею о нем.

Он расплылся в улыбке, и она тоже глупо улыбнулась в ответ.

Во всяком случае, тот первый поцелуй сделал Натали невосприимчивой ко всему, что происходило в следующие несколько часов. И ее стервозность оказалась более чем оправданной при встрече с огромным количеством отвратительных людей, разглядывавших ее, словно какой‑то экспонат.

- О‑о‑о, посмотрите на эту низкородную простушку из Америки в одежде и туфлях из секонд‑хенда, которая делает вид, что ее место рядом с одним из самых завидных женихов Милана, - язвительно прошептала Натали.

- Ты не говорила, что знаешь итальянский, - ответил Массимо, подтвердив ее подозрения насчет брошенных в ее сторону взглядов.

- Мне и не нужно его знать. Снобизм высших слоев общества не ограничен языковыми рамками.

Он буквально затрясся от смеха. Разговоры вокруг них тут же стихли, и в комнате воцарилась тишина, такая громкая, что Натали удивленно посмотрела по сторонам.

- Радость моя, знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?

Ее сердечко взволнованно забилось.

- Что я намного умнее тебя?

- Этот соблазнительный рот и то, что из него выходит… - Голос Массимо стал чуть хрипловатым. - Как возможно, что он в то же время может быть таким до невозможного сладким?

- Массимо, пожалуйста, не надо, - густо покраснела Натали.

- Массимо, сколько еще я должна ждать, пока ты представишь нам свою новую игрушку?