Обольстить недотрогу - Ким Лоренс

Тэсс прижалась горячим лбом к холодильнику и постаралась, чтобы ее осипший голос звучал чуть веселее.

– Я в порядке, – солгала она, – и чувствую себя в тысячу раз лучше.

– Ты ужасная лгунья, – возразила Фиона.

Тэсс выпрямилась и приложила руку к больному горлу.

– Нет, я очень хорошая лгунья, – слабо улыбнулась она, услышав искреннюю заботу в голосе подруги.

Вчера Тэсс пришлось позвонить личному секретарю своей матери и извиниться за то, что она не сможет посетить торжественную церемонию открытия общественного центра, где ее мать должна была перерезать ленточку. У гриппа были свои плюсы. Но сегодня она говорила правду, потому что ее самочувствие, пусть все еще неважное, заметно улучшилось.

– Я бы заехала к тебе по дороге домой, но мне придется задержаться на работе. Ты не единственная, кто заболел гриппом. На больничном половина наших сотрудников. Это какой-то кошмар. Но завтра утром я обязательно заскочу к тебе после того, как отвезу Салли и девочек на вокзал. Может, тебе привезти чего-нибудь?

– Фиона, не переживай…

– Я заеду.

Тэсс прижала платок к своему красному носу.

Она слишком устала, чтобы спорить.

– Ладно, только не обижайся потом, если заразишься от меня, – буркнула Тэсс.

– Я никогда не болею гриппом.

– Кажется, это называется «искушать судьбу», – пробормотала Тэсс и тяжело прислонилась к столешнице.

– Главное, пей побольше жидкости, – обеспокоенно продолжила подруга. – Ты сменила все замки?

– Я сделала все, что сказали полицейские.

Теперь собственная квартира стала для Тэсс тюрьмой. Она посмотрела на дополнительные задвижки, приделанные к входной двери.

– Им следовало арестовать этого психа.

– Они говорили о возможном задержании…

– Тогда почему… – запнулась Фиона, а потом застонала, поняв, что к чему. – Конечно же твоя мама…

Тэсс промолчала в ответ. Подруга была одной из немногих, кто разбирался в сложившейся ситуации. Она была рядом, когда в десять лет Тэсс стала лицом кампании своей матери, направленной против издевательств в школе. Фиона также стала свидетельницей того, что бывшая миссис Джонс так сильно хотела победить на выборах в местные советы, что не постеснялась использовать в качестве дополнительного рычага образ заплаканной дочери, стоявшей у могилы своего отца.

– Она хотела как лучше, – бросилась на защиту своей матери Тэсс. Все знали, что Бет Трейси – овдовев, она вернулась к своей девичьей фамилии, – имела самые лучше намерения и, хотя никогда не упускала случая для самопиара, никогда не пропагандировала лично себя, а только свои добрые дела.

– Ходят слухи, что она собирается выдвинуть себя в качестве независимого кандидата на должность мэра?

– Похоже на то. – Тэсс помрачнела, подумав о том, что мать, к счастью, смирилась с тем фактом, что ее единственная дочь не собиралась строить политическую карьеру, хотя не бросала попыток убедить ее в обратном.

– Но даже если бы я пошла до конца, вряд ли судья решил бы дело в мою пользу, – продолжила Тэсс, возвращаясь к прежнему разговору. – Этот человек не причинил мне никакого вреда. Да что там говорить, у меня даже нет доказательств, что он вообще был в моей квартире. И он н-ничего не взял, – дрожащим голосом добавила она.

– Тэсс, он поступил намного хуже. Этот подонок проник в твой дом.

Тэсс была рада, что подруга не видела, как у нее подкосились ноги и она тяжело опустилась на пол. После того случая Тэсс наконец поняла, что ее попытки не обращать внимания на этого человека и даже жалеть его проблему не решат. Он был по-настоящему опасен!

Даже спустя месяц Тэсс становилось дурно, стоило лишь вспомнить то чувство отвращения и унижения, которое она испытала в тот вечер. Лепестки роз на кровати и бутылка шампанского с бокалами на прикроватной тумбочке ужасали сами по себе, но когда Тэсс заметила открытый ящик с ее нижним бельем, она опрометью бросилась в туалет, где ее вырвало.

Казалось, ее преследователь хотел, чтобы она узнала о его намерениях, но тщательно следил за тем, чтобы не оставить после себя никаких улик.

– Знаю, – прокашлялась Тэсс. – Похоже, в глазах полицейских люди, которые оставляют цветы и шампанское, преступниками не являются.

– А ты рассказала им о письмах, которые шлет тебе этот тип?

– В них нет угроз, но полиция отнеслась ко мне с пониманием. – Тэсс приготовилась к тому, что ей не поверят, но в участке согласились с тем фактом, что серьезные отношения, которые согласно Бену Моргану, а так звали ее преследователя, связывали его с Тэсс, основывались единственно на ничего не значащем приветствии, которым они несколько раз обменялись на автобусной остановке.

– Да уж, их сочувствие очень поможет, когда этот сумасшедший зарежет тебя, пробравшись ночью в твой дом! – сгоряча выпалила ее подруга.

Тэсс громко ахнула в ответ, и Фиона поняла, что сказала глупость.

– Конечно, он этого не сделает. Этот человек – тряпка и абсолютный неудачник. Не обращай внимания на чепуху, которую я только что сказала, – затараторила она. – Тэсс? Ты в порядке?

Тэсс стиснула зубы, пытаясь не думать о словах Фионы.

– Нет такой болезни, с которой не справились бы две таблетки аспирина и чашка чаю, – с трудом поднимаясь на ноги, ответила она.

– Прости меня, глупую, – чуть более громко извинилась Фиона, и Тэсс услышала рядом с ней детские голоса. – Моя дорогая сестричка принимает ванну, а ее близняшки носятся вокруг и переворачивают все верх дном. Четырехлетки и белый ковер – не очень удачная комбинация. Но кто же знал?

– Фиона, беги, спасай свой ковер.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? Голос у тебя, конечно, просто ужасный.

– А выгляжу я еще хуже, – хрипло рассмеялась Тэсс, вспомнив свое отражение в зеркале: бледное, с красным распухшим носом и темными кругами под глазами. – Но я в порядке.

На другом конце провода послышался вздох отчаяния.

– Не волнуйся, – добавила Тэсс. – Я чувствую себя ужасно, но сейчас выпью чашечку чаю и вернусь в кровать.

– Хорошо. Увидимся завтра.

Тэсс включила чайник и достала из холодильника открытую упаковку молока, и только налив его в чашку, поняла, что оно прокисло. До магазинчика на углу было рукой подать… если, конечно, срезать путь и пойти через парк.

Тэсс, все еще в пижаме, набросила шерстяное пальто, которое оставил приятель ее подруги, когда вместе с Фионой приходил к ней на ужин; парень был достаточно худощавым, но Тэсс просто утонула в его пальто.