Потерянное сердце - Барбара Картленд

В дверь тихо постучали.

— Это ты? — Вопрос прозвучал почти шепотом.

— Ну конечно, — ответил мужской голос. — Кто же еще?

— Тише, тише! Не так громко! — Голос девушки звучал взволнованно. Она открыла дверь, мужчина вошел в дом и обнял ее за плечи.

— Не беспокойся, Карина, — успокоил он, — все в порядке. Вокруг никого, да к тому же уже почти темно. Пожалуйста, перестань дрожать. Все будет нормально.

— Хорошо бы! — Девушка едва не плакала. — Тетя Маргарет в библиотеке, и дядюшка Саймон тоже. Читают газеты, как обычно по вечерам.

— А Сирил? Где Сирил?

— Пошел в конюшню. Вернется через час, не раньше.

— Так о чем же ты беспокоишься? — удивился мужчина. — Пойдем скорее! Где твои вещи?

— На лестнице, на верхней площадке. Я не отважилась тащить их ниже — побоялась, что кто-нибудь услышит.

— Ничего! Я их сейчас принесу.

Мужчина легко взбежал по узкой лестнице и уже через минуту вернулся с большим тяжелым чемоданом. Он поставил его у ног девушки и с улыбкой поинтересовался:

— Это все, надеюсь?

— Да… ой, нет! Еще же шляпная коробка! — воскликнула девушка. — Но ее я возьму сама.

В простом шерстяном платье и твидовом жакете Карина казалась школьницей. Должно быть, именно эта мысль пришла в голову ее союзнику, поскольку он вдруг на секунду остановился и, словно о чем-то задумавшись, уточнил:

— А ты не сочиняешь, что тебе скоро исполнится двадцать один? Не хотелось бы попасть в тюрьму за похищение малолетней!

— Ну же, кузен Феликс! Перестань! — засмеялась Карина.

— Ну ладно… Так и быть, пусть тебе почти двадцать один, но тебе столько ни за что не дашь! Пойдем скорее, глазастик, а то кто-нибудь увидит возле дома машину и заинтересуется, с какой это стати она здесь стоит.

Карина подхватила коробку: разговаривая, она опустила ее на пол. А Феликс Мэйнвэринг взял чемодан, выскочил за дверь и, пробежав по узкой мощеной дорожке, оказался на дубовой алее. Никуда не сворачивая, аллея эта вела к главным воротам поместья Лечфилд-парк.

В нескольких ярдах от ворот стоял длинный серый «бентли». Девушка устроилась на переднем сиденье, Феликс уложил чемодан и коробку в багажник, сел за руль, включил зажигание, и машина тронулась.

Карина, возбужденно вздохнув, крепко сжала руки. Впереди еще ожидают ворота, а по обе стороны от них по небольшому дому. Допустим — ну, просто представим себе, — что их там остановят…

Ворота оказались открытыми настежь! Машина беспрепятственно миновала это страшное препятствие. Она уже на большой дороге, стремительно набирает скорость, легко разгоняясь на гладком асфальте. Мерцающий указатель показывает в сторону Лондона.

— Ну и как ты сейчас себя чувствуешь? — улыбнувшись, спросил Феликс.

— Я… мне просто не верится… что это все происходит на самом деле… что это не сон… Неужели я действительно спасена? А если они меня… вернут обратно?

— Конечно, они постараются это сделать, — кивнул молодой человек, — но ты сама себе хозяйка. Ну или станешь хозяйкой уже через несколько недель, когда тебе исполнится двадцать один. И почему ты раньше не решилась сбежать, глупая?

— Не знала куда, — ответила Карина, — да и огорчать их не хотела. Они ведь всегда хорошо ко мне относились. Это единственный дом в моей жизни, который я помню.

— Хорошо относились! — передразнил Феликс Мэйнвэринг. — Они так добры, что твердо решили сделать тебя своей невесткой, выдав замуж за собственного сына! Да вот только одна беда: сын-то умственно отсталый!

Карина, не удержавшись, заплакала.

— Нет-нет, Феликс, это не совсем так! На самом деле Сирил достаточно умен. Это просто… просто…

— Просто он не в себе! — продолжил Феликс.

— Обычно он нормальный. Просто иногда случается, что он становится… ну, немножко странным и… очень страшным.

— И все-таки ты раздумывала о том, не выйти ли за него замуж?

— Но ведь и тетушка Маргарет, и дядюшка Саймон так настаивали! Постоянно твердили, как Сирил меня любит. Я — единственный человек на земле, кто мог бы ему помочь. А потом, они все время говорили, как многим я им обязана…

— Самое дьявольское дело, которое только можно себе представить, — проворчал Феликс. — Мне кажется, за такое можно даже пойти под суд: ведь это шантаж!

— Нет-нет! — закричала Кристина. — Не говори так! Тетушка Маргарет всегда была ко мне по-своему добра! Дело просто в том, что она чересчур властная. А дядюшка Саймон… он просто забыл, что это значит — быть молодым. Они любят Сирила. По-моему, он им даже кажется почти совсем нормальным. Они всегда все ему разрешали. Поэтому, как только ему понадобилась я…

— Они пообещали ему, что он тебя непременно получит, — закончил фразу Феликс. — Миленькая история! Так что если бы не появился я, то ты пошла бы к алтарю, как овечка на заклание. Разве не так?

— Наверное, так, — вынуждена была согласиться Карина. — Сейчас, конечно, все это уже кажется чистым идиотизмом. Но до твоего приезда мне не оставалось ничего другого.

— Ты хоть понимаешь, насколько ты хороша? — Голос Феликса неожиданно зазвучал совсем иначе.

Девушка взглянула на него, и в глазах ее мелькнул страх. Личико побледнело, огромные голубые глаза раскрылись еще шире.

— Хороша? — едва слышным эхом отозвалась она.

— Не просто хороша! Ты прелестна, очаровательна! Конечно, ты еще совсем не умеешь подать себя в выгодном свете. Но выглядишь так, словно тебе шестнадцать и ты только что открыла для себя этот мир. Поверь, на свете найдется немало людей, кому это покажется куда симпатичнее, чем вся надуманная изощренность столичных красоток!

Молодой человек помолчал, а потом добавил:

— И, между прочим, я тоже принадлежу к этой компании.

— Ах, Феликс! Пожалуйста, не говори мне такие комплименты, — взмолилась Карина.

— Но почему же? Я хочу это сказать! Ты действительно чудо как хороша. А когда начнешь увереннее себя чувствовать, то и вообще превратишься в настоящую красавицу. Только постарайся не разучиться производить впечатление этой восхитительной невинности! Она долго еще послужит тебе верой и правдой, ведь в невинности и чистоте твоя сила и привлекательность.

— Что-то я не очень понимаю, о чем ты говоришь, — не удержалась от смеха Карина. — Ты хочешь сказать, что поможешь мне найти работу?

С минуту Феликс молчал. Он мог бы отпустить колкую реплику, которая привела бы в восторг всех его друзей, однако вовремя сдержался, не позволив себе лишнего.