Русалка для интимных встреч - Татьяна Тронина

— Ты веришь в вечную любовь?

— Как это?

— Ну, когда два человека любят только друг друга — до самой смерти…

— Не знаю. У тебя, Валька, голова всякой ерундой забита!

— А ты, Лида, ужасно скучная!

Подруги замолчали. Едва шелестели листья в саду.

— Ненавижу май, — наконец сказала Лида, болтая ногами. — По-моему, даже зимой так холодно не было.

— Это потому что сирень цветет, — заметила Валя и легла на скамейку, на которой только что сидела. — Небо такое синее-синее, даже глаза режет…

— Солнце яркое.

— Нет, небо, — упрямо ответила Валя, прикрывая глаза рукой. — Лидка, ты что после школы делать будешь?

— Не знаю, — пожала плечами Лида и тоже легла на скамейку рядом с подругой — валетом. — Еще целый год можно думать.

— Чего думать — надо уже институт выбрать и на подготовительные курсы ходить, — пробурчала Валя.

— С ума сошла — институт! — захохотала Лида. — Да с этим высшим образованием с голоду загнешься! Вон моя мать — медицинский закончила, а что толку? Если бы не благодарные пациенты…

— Слушай, я тут в «Огоньке» читала, что на Западе есть карманные телефоны. Ну, типа, кладешь его себе в карман и идешь куда угодно. Без проводов. Работают вроде радиоприемника на батарейках…

— Да, я тоже про это слышала, — откликнулась Лида, — Наверное, очень удобно. Проклятые капиталисты, все-то у них есть! Вот ты, к примеру, ушла куда-нибудь, — то ли на речку, то ли в лес, то ли к автолавке поперлась, — а я тебе звоню и говорю: «Пирогова, ты где?»

— А я тебе отвечаю: «Лаптий, как ты мне надоела, прямо уж в печенках у меня сидишь!»

— Ты мне так грубо ответишь? — возмутилась Лида. — Мне, своей лучшей подруге?

— Нет, шучу, конечно, — толкнула ее Валя. — Ты читала братьев Стругацких?

— Честно? Нет.

— А я — да. Мне очень понравился «Пикник на обочине» и еще это… Господи, совсем старая стала — забыла название! Ну, в общем, там про одного рыцаря в Средневековье. Только он никакой не рыцарь, а из будущего с нашей планеты и наблюдает за другой планетой, где еще Средневековье и очень жестокие нравы… Его зовут Руматой — Руматой Эсторским. Якобы там он вельможа, и он очень любит девушку одну, но все кончается ужасно трагически…

— Нет, ты только не рассказывай, если трагически! — сморщилась Лида и прижала ладони к ушам. — Я плакать тогда начну…

— Ладно… — вздохнула Валя. — Лаптий, а это что? Какие туфли! Я только что заметила… В «Березке», что ли, оторвала?

Валь, какая еще «Березка»! — всплеснула руками Лида, но даже невооруженным глазом было заметно, что она очень горда своими новыми туфлями. — Это обычные чешские, фирмы «Цебо», Мать в ГУМе купила — зашла случайно, после работы, а там дикая очередь, часа на два. Взяла две пары — на себя и на меня. Симпатичные?

— Очень! — горячо воскликнула Валя. — Я бы от таких не отказалась…

— У тебя тоже ничего, — великодушно заметила Лида. — Вон и цвет какой эффектный…

— Сравнила — «Талдом» и «Цебо»! — замахала руками Валя. На ней были матерчатые тапочки ядовито-розового цвета с плоской серой подошвой.

— Зато у тебя волосы, — сказала Лида.

— Что — волосы?

— У тебя волосы хорошие — длинные, густые, и все такое… У меня на голове, правда, тоже не три волосины, но зато не такие длинные.

— Зато мои не вьются, — с раздражением дернула себя за кончик волос Валя.

— Так сделай «химию»!

— Ага, «химию»… Маман будет вопить, что я облысею от нее и что она в моем возрасте… Лучше не связываться, словом.

— Она у тебя строгая.

— Она не строгая, она просто всего боится. На самом деле! Боится, что я получу двойку в году, что не сдам выпускные, что не пройду вступительные, что рано выйду замуж за какого-нибудь дурака, что перебегу улицу на красный свет и меня переедет грузовик, что меня укусит бешеная собака, что в лифте на меня нападет маньяк, что я испорчу зрение, если буду долго сидеть перед телевизором… — затараторила Валя с выражением тоски на лице.

— Все ясно! Обычная маман. Хотя при чем тут бешеная собака?

— Я не знаю при чем, но она у каждой псины, проходящей мимо, находит признаки бешенства! — захохотала Валя.

Девочки, обедать! — закричала из-за кустов расцветающей сирени Клавдия Петровна — мама Вали. — Ау, где вы там…

— Идем? — спросила Валя.

— Идем… А что у вас сегодня?

— Форель по-царски и куропатки в винном соусе… Слушай, Лаптий, ты чего привередничаешь?

— Я не это, я просто… Ладно, не издевайся, я же иду!

Они по очереди, чуть пригнувшись, прошли сквозь арку из цветущих деревьев. Лида была невысокой, с вьющимися светлыми волосами до плеч, хорошенькая, с родинкой в углу губ. Валя чуть выше, тоньше и напоминала бы мальчика-подростка, если бы не длинные темные волосы, которые спускались почти до талии. Они обе кутались в длинные шерстяные кофты, спасаясь от майских холодов.

Участок у Пироговых был большим, заросшим всевозможными кустами и плодоносящими деревьями. Обедали обычно на открытой веранде.

На старом большом деревянном столе лежала белая льняная скатерть, съежившаяся от многочисленных стирок. Тарелки, вилки, ложки, большая фарфоровая супница, сухарница и солонка — все стояло в соответствии со строгим этикетом.

— Как у вас красиво всегда, Клавдия Петровна! — заметила Лида. — У нас гораздо проще. Ну да вы знаете…

— И правильно! — мстительным шепотом заговорила Валина мама. — Все люди как люди, одна я эти паршивые скатерти кипячу, хотя условий здесь, между прочим, никаких! Все он… — она кивнула в сторону двери. — Тоже мне, придумал китайские церемонии… Арсений Никитич! — позвала она уже в полный голос. — Вас ждем!

Подруги уселись ближе к перилам, толкая друг друга локтями и коленями и непрерывно хихикая.

— Лидочка, как мама? — спросила Клавдия Петровна, разливая по тарелкам щи, в которых плавали капуста и бледные волокна мясной тушенки.

— Вечером обещала к вам зайти, — примерным голосом произнесла Лида. — Ой, если это мне, то больше не наливайте… и капусты поменьше, я ее не очень… Добрый день, Арсений Никитич!

К столу вышел Валин дедушка. Ему было уже за семьдесят, но он выступал прямо, со сдержанным достоинством, опираясь на легкую бамбуковую палочку с ручкой в виде оскалившегося дракона. Клавдия Петровна утверждала, что ее свекор ходит с этой палкой исключительно из пижонских соображений, а на самом деле она ему вовсе и не нужна.