Не уснешь всю ночь - Анна Клири

Понимание пришло к Гаю Уайлдеру довольно поздно. Зато теперь он больше не находился в поиске. Гай покончил с женщинами и их сладкими обещаниями вечной любви. Теперь он выражал свои эмоции в песнях. Зачастую сентиментальных и даже трагичных, которые лучше всего распевать после полуночи в приютах для разбитых сердец. Но они были мелодичными и сексуальными – песнями, в которые можно верить… Да, он все еще одинок, и это хорошо. Днем он создавал свою компанию, по ночам сочинял песни, и парни из группы «Голубая замша» горели желанием их исполнять. И как бы чудовищно они ни расправлялись с его текстами, группа подавала надежды. Поэтому по возвращении из Штатов, куда Гай ездил в командировку, ему прежде всего необходимо было предоставить парням для репетиций какое-то помещение. Подвернулась квартира его тети. Жилище располагалось над торговым пассажем «Кирри-бирри». Сама Джин не возражала. Она доверяла Гаю и разрешила ему провести там неделю или две, пока она в отъезде.

Но была одна проблема. Парни обычно громко играли на ударной установке, а Гай придавал особое значение шуму.

Когда ребята пробирались в дверь со своими инструментами, он заметил горящий фонарь над соседней дверью, но сама квартира была погружена в темноту.

Было еще слишком рано, чтобы ложиться спать. Гай заказал по телефону пиццу, но, едва приступив к работе над песней, он и его музыканты тут же забыли об ужине. Темп все нарастал, они подбирали аккорды, как вдруг их прервал какой-то отдаленный дверной звонок.

Объявив перерыв, Гай оставил клавиатуру великолепного старинного рояля своей тети и проследовал к двери.

Да, разносчик пиццы действительно оказался за дверью, но не около квартиры Гая, а у соседней.

– Уверяю вас, это была не я, – говорил низкий мелодичный голос. – Я никогда не заказываю пиццу. Должно быть, это те, кто так ужасно шумит. Вы пробовали постучать? Хотя вам, наверное, понадобится кувалда, чтобы…

Гай мысленно закончил предложение. Соседка обернулась и посмотрела на него.

И Гай почувствовал, как между ними пробежала искра.

Фиалковые глаза, серьезные, с темными ресницами, высокие скулы на привлекательном лице. Рот, такой же спелый и сладкий, как слива… «Великолепная! – первая поразившая его мысль. – Великолепная, желанная, соблазнительная… ловушка».

Ростом женщина была футов пять или шесть, если только его наметанный глаз не был ослеплен, с длинными волосами, убранными назад. Восхитительно густыми, длинными, темными и блестящими. А ноги… О боже, ноги!

Он не мог как следует разглядеть грудь под домашним халатом, но очертания были видны. Холмы. Долины. Изгибы…

Гай впился взглядом в соседку, которая всем своим видом выражала недовольство.

Он улыбнулся:

– Думаю, это для меня. – Гай вынул деньги и взял у посыльного груду коробок с пиццей: – Спасибо, друг. Держи, это тебе.

Разносчик растворился в лифте или на лестнице… А может, он прошел сквозь стену?

– Извините за беспокойство, мисс?..

– Эмбер О’Нейл, – угрожающе произнесла она. – Вы не понимаете, насколько шум отдается в соседних квартирах? В самом деле, звук только усиливается, а стены очень тонкие.

Он поднял брови:

– Да? Звук усиливается? Это интересно. Уникальная акустика. Спасибо, что подсказали!

«Эмбер, – думал он, сосредоточившись на фиалковых глазах. И на ее рте – таком мягком и аппетитном. Знакомое опасное ощущение взволновало его кровь. – О господи, это было давно, так давно…»

Очевидно, соседка все еще не замечала попыток Гая очаровать ее:

– Некоторым нужно работать, знаете ли. И у некоторых есть бизнес, которым нужно управлять.

– Неужели? – улыбнулся он. Ему нравилось дразнить эту женщину. Слушать ее голос. – Спасибо. Но разве эти некоторые никогда ни на чем не играют?

В тот же момент Гай заметил, как ее взгляд скользнул по его груди и рукам и ниже, к пряжке на ремне. Несмотря на бурное негодование, в глазах ее на мгновение загорелась искра. Подлинно женская искра, которая открывала ящик Пандоры с манящими соблазнами…

Вот это да! По его пояснице пробежала и замерла горячая волна.

Он вошел в квартиру тети и закрыл дверь. Остановившись, переводя дыхание, Гай осознал всю нелепость своего порыва и снова открыл дверь.

Слишком поздно. Она уже ушла.

Тяжело дыша, Эмбер стояла под люком на потолке в своей пустой гостиной и пыталась подвести итог произошедшему.

Вновь зазвучали воздушные аккорды «Лунного света». Обычно каждая нота была для ее души как кап ля серебристой магии. Она приподнялась на цыпочках и подняла руки навстречу лунному свету, проникавшему сквозь люк…

Арабеск, арабеск, глиссе…

Бесполезно. Магия исчезла.

Эмбер выключила музыку. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала такую злость. Нет смысла пытаться избавиться от бессонницы. Она все еще слышала жуткий грохот из-за соседней двери, хотя там все-таки немного убавили громкость. Она ничего не желала знать о них!

О нем…

Она не желала знать, как он выглядел в тех джинсах… Эмбер привыкла к хорошо сложенным парням с мускулистой грудью.

Но если честно, она думала сейчас только о нем. И больше всего о его глазах. В свои двадцать шесть лет она повидала много больших серых глаз с морщинками в уголках…

В них была издевка… И откуда только берется мужская самонадеянность? Они считают – поскольку она женщина, то должна ими заинтересоваться. Как сильно может ошибаться мужчина?

Она сбросила с ног тапочки и вернулась обратно в кровать. Некоторое время лежала на одной половине. Легла на другую сторону. Все еще плохо. Ворочалась и крутилась. Но мозг никак не хотел успокоиться.

Деньги. Магазин. Ремонт. Одиночество.

И мужчина со смеющимся взглядом…

Обычно во второй половине дня возле «Флер Элиза» в пассаже «Киррибирри» было безлюдно. В этот день, который с уверенностью можно назвать самым длинным днем на памяти Эмбер, не появился ни один покупатель. После трех бессонных ночей она решила немного вздремнуть в подсобке, где составляли букеты.

К сожалению, Иви, бухгалтер, которую Эмбер унаследовала вместе с магазином, вошла в комнату:

– …вам придется экономить. Эмбер? Вы слушаете?

Эмбер вздрогнула. Не в первый раз она замечала пронизывающую силу голоса Иви. Казалось, даже самый тихий ее возглас мог заставить задрожать стекла в окнах.

Эмбер опустила тяжелую голову на загроможденный стол. Отсутствие сна расшатало ее нервы – спасибо соседу! Уже два дня в висках у нее стучало. Возможно, если проигнорировать Иви, та заткнется? Сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы разбираться со счетами. Она устала…