Все золото мира - Джоди Питт

У нее отняли все. Даже дом, в котором она прожила целый год и который привыкла считать своим. Судьба лишила Грейс мужа, а безликий и бездушный заокеанский стервятник довершил дело, начатое смертью.

Легкое прикосновение к плечу отвлекло Грейс от мрачных размышлений; выключив пылесос, она обернулась.

— Что, тетя Хетти?

Пожилая женщина вытерла руки о джинсы и откинула со лба непослушные седеющие кудри.

— Пора ужинать, Грейси. Сделай перерыв. С пяти утра ты трудишься не покладая рук. — Грейс хотела возразить, но тетушка Хетти подняла руку, призывая ее умолкнуть. — В твоем распоряжении еще две недели, а ты, похоже, твердо решила вычистить этот огромный мавзолей за один день!

Достав из кармана красной фланелевой рубашки клетчатый платок, она принялась с материнской нежностью вытирать Грейс щеку.

— Ты вся в саже! Что, пылесосила печные трубы?

— Ты вся в саже! Что, пылесосила печные трубы? Грейс вяло улыбнулась. Милая тетя — все старается поднять ей настроение шутками и прибаутками. Грейс знала, что тете Хетти и самой сейчас нелегко приходится, и все же ради племянницы она старательно делала вид, что потеря дома — пустяки и переживать тут не о чем.

К несчастью, сейчас даже самый гениальный в мире комик не смог бы рассмешить Грейс. Она разорилась, потеряла свое дело, все сбережения, да к тому же и те гроши, что наскребла ради нее тетя. И старый дом в тихом городке Ситонклифф, расположенный в нескольких милях к северо-западу от Лондона, дом, в котором рождались и умирали многие поколения Бенедиктов, тоже переходит в чужие руки. Не говоря уж о гибели Грега… Грейс понимала, что винить себя ей не в чем — и все же до сих пор ее грызло чувство вины.

Сглотнув привычный комок в горле, она разжала пальцы, мертвой хваткой сомкнувшиеся на ручке пылесоса, и поправила намотанный на голову зеленый шарф.

— Я чистила камин в хозяйской спальне.

— Носом? — Смочив платок слюной, тетушка Хетти хотела оттереть с лица Грейс черное пятно, но та раздраженно отодвинулась. — Грейси, постой спокойно!

— Тетя Хетти, прошу тебя!

Грейс потерла нос тыльцой стороной ладони, чувствуя, что только размазывает сажу по лицу. В двадцать семь лет поздновато ходить с перепачканной физиономией… Д, какая разница! Ни сил, ни желания спорить с тетушкой Хетти не было. Пожалуй, в самом деле надо отдохнуть. И перекусить с самого утра во рту у Грейс не было ни кусочка.

— Ладно, пошли сделаем по сандвичу, — согласилась она.

Стук тяжелого латунного молотка во входную дверь пушечным громом раздался в прихожей, отразился от высокого потолка, гулким эхом прокатился по просторной гостиной.

— Это, наверное, Майк с моими тапками и зубной пастой! — предположила тетушка Хетти. Улыбнувшись, она указала на свои уличные ботинки: — Не хочу пачкать чистые полы. Да и вообще, по твоему дому в таком затрапезе и ходить как-то неловко!

И тетушка Хетти широким жестом обвела роскошную гостиную — тисненые обои со сценами из жизни пастушков и маркизов, сияющий паркет, винно-красные ковры, хрустальную люстру девятнадцатого столетия, сверкающую и переливающуюся в солнечных лучах, словно какой-то волшебный светильник из зачарованного замка.

Грейс прожила здесь целый год, но даже сейчас при одном взгляде на эту причудливую смесь барокко и рококо у нее перехватывало дыхание. Роскошный и элегантный особняк Бенедиктов казался ей настоящим произведением искусства — и как горько было думать, что этот прекрасный дом навсегда уходит в равнодушные руки какого-то заокеанского пирата, скупающего по дешевке разорившиеся предприятия!