Отчаянные - С. Стивенс

Я проснулась от прикосновения к своему бедру. Улыбнувшись, я потянулась затекшими конечностями и накрыла ладонью блуждавшие по моей ноге пальцы. Рука была мягкой и теплой, она крепко сжала мою кисть. Я ощутила холод кольца и улыбнулась шире, нащупав такое же на собственном безымянном пальце.

Накануне я вышла замуж – по крайней мере, в духовном смысле. Сейчас нам хватало взаимных клятв в неизбывной преданности. И в самом деле, официальная церемония и клочок бумаги не образуют брак. Тот воплощался в чувстве, распиравшем мою грудь, в потрясающем ощущении обретения второй половины, утраченной при рождении, когда меня зачем-то разделили надвое. Еще чудеснее было то, что и он испытывал то же самое.

Нежные губы коснулись моего плеча, и я плотнее прижалась к телу, искавшему во мне отраду. Вокруг нас обвились простыни тончайшего льна. Я никогда не спала на таких, но эта роскошь бледнела в сравнении с мужчиной, лежавшим рядом. Теплые ноги, переплетенные с моими, широкая грудь, прижавшаяся к моей спине, руки, обвивавшие и баюкавшие меня, – все это было намного уютнее, чем дорогущая кровать.

Притянув к губам наши сцепленные пальцы, я поцеловала его кольцо, залог любви. Он издал негромкий смешок и чувственным ртом припал к моей шее. Я, согретая и довольная, мгновенно покрылась мурашками, ощутив серию слабых электрических разрядов.

– С добрым утром, миссис Кайл, – прошептал он, добравшись до моего уха.

Сердце тут же отозвалось тяжким ударом. Я медленно повернулась, и мы оказались лицом к лицу. Мне ответил взгляд сумеречных глаз и слабая улыбка, с которой он вобрал в себя мои черты. Его лицо было само совершенство: волевой подбородок, линия носа, пухлые губы. В сей миг я не могла припомнить ничего такого же прекрасного, каким был этот мужчина, только что назвавший меня своим именем.

– Доброе утро, мистер Кайл.

Не веря собственным словам, я хихикнула, и улыбка Келлана стала шире. Довольство в его глазах было чуть ли не осязаемым. Мне грело сердце то, что я подарила ему это чувство. Он достаточно настрадался в жизни и заслужил покой. Глубина его любви и тот факт, что я стала ее вдохновительницей, казались мне несколько нереальными. Иногда я чувствовала себя недостойной его, но ежедневно благодарила за него судьбу.

– Келлан, поверить не могу, что мы это сделали.

Он вскинул брови, и в его улыбке мгновенно обозначилось коварство.

– Что именно? Устроили головокружительный секс? Странно, что ты удивляешься. – На его лице теперь отразилось обожание. – Каждый раз с тобой становится чем-то невероятным.

Закусив губу, я кое-как справилась с краской, уже готовой залить мое лицо.

– Я не об этом. – Свободной рукой я погладила его по щеке. – Речь о свадьбе.

Келлан приподнялся на локте и посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд скользнул по нашим сцепленным рукам и кольцу на пальце. Довольство сменилось откровенным блаженством. Я никогда не видела его таким счастливым.

– Пока смерть не разлучит нас, – прошептал он.

Проведя пальцами по его груди с прекрасными ложбинками и холмиками, я пробормотала, постепенно воспламеняясь:

– Ты же знаешь, что без церкви мои родители не сочтут тебя моим мужем.

Я нахмурилась, вспомнив невнятное послание, которое оставила на автоответчике Келлана. Родители еще не уехали – они были в Сиэтле по случаю моего выпуска. Они придут в ярость, когда проснутся и обнаружат, что я сбежала и вышла замуж, не поставив их в известность. Откровенно говоря, меня удивляло, что мой телефон до сих пор молчит и что никто еще не вышиб дверь гостиничного номера.

Келлан рассмеялся и навалился на меня. Нежно улыбнувшись, я пробежалась пальцами по его спине, и он поежился.

– А я… – Пригнувшись, он поцеловал меня в шею, затем в ключицу, и мое сердце набрало темп. – Я устрою им церемонию. – Не сводя с меня глаз, Келлан добрался губами до соска. Я сдерживалась, чтобы не дернуться. – Я закачу тебе сказочную свадьбу, Кира.

Его губы сомкнулись на соске, и страсть минувшей ночи вспыхнула во мне с новой силой. Донельзя довольная нашим первым слиянием в качестве мужа и жены, я хотела большего, вожделела его опять. Наверное, это не кончится никогда.

Едва мои пальцы зарылись в его шевелюру, а дыхание участилось, он оставил в покое только что найденную эрогенную зону. Наши взгляды встретились. Криво улыбнувшись, Келлан поцеловал меня между грудей, потом перешел к животу. Я исполнилась томления при одной мысли о том, что он спустится ниже. Он ухмылялся, как будто знал это.

– Я дам тебе все, Кира, но, пока не сумею сделать все как надо….

Его язык проник в мой пупок и отправился ниже. Я застонала и смежила веки, одновременно подавшись бедрами навстречу ему и пригнув его голову. Он издал горловой смешок, ведя губами по моему бедру. Дыхание Келлана обжигало мне кожу.

– …насладимся плюсами дня сегодняшнего, – наконец договорил он.

Его язык коснулся главного, и я утратила всякий контроль над собой.

* * *

Через несколько часов мы удосужились одеться и были готовы покинуть наш шикарный номер. Быстрый взгляд на мобильник показал, что Келлан отключил его ночью. Очевидно, нам не мешали только поэтому. Я включила телефон, улыбнувшись Келлану, который подобрал куртку с пышной банкетки, оприходованной нами накануне. Чирикнул сигнал голосовой почты – я не сомневалась, что сообщение было не одно.

Я не стала слушать их, понимая, что скоро мы все равно встретимся с моими донельзя огорченными родителями. Известно, что они скажут. «Кира, где была твоя голова? Ты не можешь выйти за него замуж. Живо сюда, мы летим домой!» И так далее. Понадобится время, чтобы они смирились с нашим союзом.

Еще дольше им предстояло переваривать факт, что в недалеком будущем мы с мужем уедем. Я и сама пока пребывала в шоке. Во время моей учебы путешествие с Келланом по стране было исключено, но вот университет остался позади, и я была свободна. Я могла делать что хочу. А хотела я быть с Келланом, куда бы ни занесла нас судьба.

Папа был человек старой закалки: поступай в университет, получай диплом и устраивайся на хорошую работу. Келлан же вообще не учился в университете. Он сбежал из дома, едва окончив школу, и окунулся в музыкальный мир Лос-Анджелеса в компании Эвана, Мэтта и Гриффина. С тех пор он так и выступал с ними. Папа был огорошен жизненным выбором Келлана, а мой приведет его в бешенство.