Измена. Осколки нас - Татьяна Тэя

Татьяна Тэя

Измена. Осколки нас

Я неслась к нему с радостной новостью, а вместо этого узнала, что у него вторая семья на стороне.

Я не хочу, — вот что крутится в моей голове. — Не хочу жить без Глеба.

Малахольная, — с презрением бросает внутренний голос. — Какая же ты амёба!

От этого ещё противнее.

Если честно, была мысль сделать вид, что ничего не было, ещё и от страха. Куда я теперь с двумя детьми? Опускаю ладонь на живот, отрицательно мотаю головой.

Нет… нельзя… нельзя так думать про малыша. Он благо, он счастье, он чудо…

Только папочка у него, как оказалось, сволочь редкостная. Изменщик.

Глава 1

Стук в дверь дачного дома заставляет меня подпрыгнуть на стуле.

Во-первых, я боюсь. Ворота заперты, территория огорожена.

Во-вторых, пребываю в растрёпанных чувствах и не уверена, что смогу защитить себя в случае чего.

Рука сгребает прибор со стола, и я медленно встаю, чтобы пойти к выходу. По пути вытираю слёзы, залившие всё лицо.

Гляжу в зеркало в прихожей. Даже пугаюсь собственного отражения.

Ну и видок у меня. Надеюсь, грабители, если это они, придут в ужас и сами убегут прочь с криками и визгом.

Стук тем временем повторяется.

— Кто там? — спрашиваю дрожащим голосом, прислушиваясь.

— Свои, — раздаётся весёлый женский голос по ту сторону.

Выдыхаю и отпираю замок.

На пороге Лика, наша соседка по даче и по совместительству коллега. На лице её широкая улыбка. Ну хоть кому-то в этом мире весело!

Уголки губ сами собой опускаются вниз.

— Ты как на территорию вошла? — спрашиваю.

— Калитка открыта. Ещё удивилась, с чего вдруг… ой, — запинается, замечая мою заплаканную физиономию. — Мила, что случилось?

Спрашивает мягко, с участием, и я начинаю рыдать по новой.

Ненавижу, когда жалеют. Хочется вызывать в людях лёгкую зависть от того, что ты успешная и у тебя всё, как говорится, тип-топ. А не вот это вот всё.

Ещё недавно я так считала, пока мир не перевернулся с ног на голову.

— Мила? — трогает меня за руку.

— Н-надо калитку закрыть, — всхлипываю, — а то ещё кто-нибудь п-проникнет.

На дворе конец марта, робкая оттепель расквасила землю, но мокрый снег, то и дело насыпающий следом, не даёт ей подсохнуть. Гравий на дорожке утопает в воде, газон больше похож на болото.

Пытаюсь обойти Лику, но она придерживает меня за руку и утверждает, что, зайдя на участок, всё закрыла.

— Успокойся, объясни, что произошло.

— Если б я могла, давно бы успокоилась, — тяну недовольно и с раздражением, потом куксюсь ещё сильнее. — Прости, ты не при чём. И вообще я думала, это грабители.

— Грабители в дверь не стучат.

Осознаю всю нелепость собственных мыслей.

— Да, точно.

Совсем головка не соображает. Последние мозги выплакала, не иначе!

— А этим что? Обороняться думала? — со смешком Лика кивает на вилку, которую я до сих пор сжимаю в своей руке.

Перевожу взгляд вниз и начинаю хихикать. Нервное это, конечно, но атмосферу разряжает.

— Проходи. Чаю будешь? — киваю и возвращаюсь на кухню.

— Иди посиди, сама всё себе налью.

Немного недовольно иду к дивану, потом разворачиваюсь в сторону ванной.

— Сначала умоюсь.

— Отличная идея.

Пока Лика хозяйничает на кухне, я привожу себя в порядок, но знаю, что всё тщетно. Скоро снова разревусь. У меня гормоны скачут, словно кузнечики по полю. Я на тринадцатой неделе. И вместо того, чтобы сообщать любимому новость о прибавлении в семействе, узнала, что самый надёжный и обожаемый на свете муж мне изменяет.

Я глазам своим не поверила, когда обнаружила в кармане его пиджака чужое нижнее бельё.

Вот ирония. Всё как у Светки, моей подруги, у той тоже муж загулял и она, собирая его в командировку, вытащила из внутреннего кармана костюма кружевные стринги.

Сейчас они разводятся, а мне это только предстоит.

Я не хочу, — вот что крутится в моей голове. — Не хочу жить без Глеба.

Малахольная, — с презрением бросает внутренний голос. — Какая же ты амёба!

От этого ещё противнее.

Если честно, была мысль сделать вид, что ничего не было, ещё и от страха. Куда я теперь с двумя детьми? Прекрасно помню, что такое младенец. Первый год — забудь о себе. Быть высокоэффективным сотрудником с двумя детьми уже не получится. И пускай дочке уже семь лет, понимаю, что впереди сложный переходный возраст. А теперь ещё и это!

Опускаю ладонь на живот, отрицательно мотаю головой.

Нет… нельзя… нельзя так думать про малыша. Он благо, он счастье, он чудо…

Только папочка у него, как оказалось, сволочь редкостная. Изменщик.

Из глаз снова льются слёзы. Шмыгаю носом. Прорыдаться не выйдет. Они просто капают и капают, и капают. И когда закончатся, да и закончатся ли вообще, не понятно.

Снова умываюсь и, немного отдышавшись, выхожу к Лике.

— Что с тобой? — повторяет вопрос, пихая мне в руки чашку чая.

Сажусь на диван, вздыхаю.

— Сложный вопрос. Долгий рассказ.

Она наклоняет голову к плечу, внимательно смотрит. Лика чуть постарше меня. Темноволосая, статная, уверенная в себе. Полная моя противоположность. Она эффективный менеджер, можно сказать, акула в нашей стае. Хороший продажник, уважаемый руководитель отдела. А я… я мягкая по характеру, блондинка, середнячок. Да и в компании оказалась благодаря Глебу.

Взяли по протекции, — говорят про таких как я. — По блату, то есть.

И вообще у меня педагогическое образование, а не экономическое.

— Почему ты одна? Где Саша? Глеб?

— В городе.

— Приедут?

— Нет, — отрицательно мотаю головой.

И снова начинаю плакать.

Лика опускается рядом со мной на диван, садиться, подгибая под себя одну ногу. Обнимает за плечи и шепчет:

— Тише… тише… что произошло, Мила? Что-то с дочкой?

— Нет.

— С Глебом?

— Жив-здоров, если ты об этом.

Лика замирает и еле слышно спрашивает:

— С тобой?

— Если не принимать в виду беременность, то нет.

Она отстраняется и в шоке переспрашивает:

— Ты… ты беременна?

— Угу, — киваю.

— Так это же… это же… великолепно!

Жму плечами.

— Вроде того, — быстро стреляю в неё умоляющим взглядом. — Только Глебу не говори, ладно?

Сама думаю, зря я Лике это сболтнула. Сама ещё мужу ничего не сообщала, а теперь и не знаю, стоит ли.

— Не плачь, Мила, для ребёнка плохо, — хмурится моя коллега и подруга.

Я это понимаю, но никак остановиться не могу.

— Мне Глеб изменил, — выпаливаю следом.

Лика приподнимает бровь и потрясённо мотает головой. В её тёмных глазах шок