Бывший. Неверный. Родной - Ольга Вячеславовна Тимофеева

Ольга Тимофеева

Бывший. Неверный. Родной

Глава 1

— Ты опять перегрела, что ли, еду? — муж с грохотом бросает в тарелку вилку. Крупинки риса рассыпаются и разлетаются по столу.

— Я на минуту всего поставила, Леш.

— Ну, значит, на меньше ставь, я ждать теперь должен?

— Ну давай я тебе подую!

— Не надо! Мне собираться на работу надо, а я должен ждать! — повышает голос, — я одно и то же тебе постоянно говорю, Кать. Ну что, сложно запомнить, что ли?

От его голоса все внутри съеживается, но не хочу с утра уже ругаться. Ночь тяжелая была. Я выдыхаю и разворачиваюсь к мужу.

— Давай не будем с утра ругаться. Я не выспалась, у Коли опять приступ был.

— Я вот тоже не выспался! — Как будто и не слышит меня. — Ты видела во сколько я вернулся? До двух ночи ремонтировали ротор, потом цех запускали. Это ты тут в тепле дрыхла, а я работал. Нормально спалось?

Смотрю на сведенные на переносице брови мужа и недовольный взгляд. Знаю же, что не любит горячее, но задумалась и пропустила.

— Запустили цех? — перевожу разговор, пытаясь замять тему.

— Нет! — огрызается в ответ. — Сегодня ещё приедут из Москвы с проверкой, почему допустили такую ситуацию.

Слышу шаркающие шаги сына по коридору и вытираю насухо руки полотенцем.

— Может, обойдется ещё, — подбадриваю мужа.

У всех бывают проблемы на работе. Все мы не высыпаемся и срываемся.

Я присаживаюсь и встречаю своего семилетнего сына. Коля обнимает меня крепко за шею. Трется нежной, мягкой щекой о мою.

— Да хрен там, им нужен виновный, почему простой уже месяц длится, — недовольно рассказывает муж.

— Леш, не ругайся при ребёнке! Я просила.

— Да этот ребёнок в школе уже не такое слышал!

— Пусть хоть дома этого не слышит! — и разворачиваюсь к сыну. — Доброе утро.

Я целую своего мальчика.

— Ты как?

— Тут болит, — показывает верхнюю часть груди.

— Сегодня пойдем к врачу, я уже взяла талон.

И лекарство заканчивается, надо что-то посильнее взять.

— Мам, дай мне воды.

— Сейчас, сынок, — киваю и тут же поднимаюсь. Так тяжело видёть его синяки под глазами и понимать, что они оттого, что он не высыпается.

— Что ты с ним как с маленьким сюсюкаешь? — на ходу пережевывая вмешивается Лёша. — Растишь маменькиного сынка. Воду и сам может налить.

— Я тебе тоже накладываю еду, мог бы и сам наложить! — не выдерживаю уже в ответ.

Сколько можно!

— Да не клади! — психует и снова бросает вилку в тарелку. — Ты пробовала сама это? У нас что, соли нет?

Лёша поднимается и с грохотом ставит грязную тарелку в раковину.

— Сам взял кружку и налил себе. — Кивает сыну. — Мама и в армии будет тебе воду подносить?

— Буду, если надо, — достаю из верхнего шкафчика кружку и наливаю ребёнку.

— Одолжение она мне делает, — муж проходит мимо меня и продолжает зудеть, — ну, не накладывай! Переживу как-нибудь. Найду, где поесть.

Хлопает дверью в ванную.

— Пей, Коль.

Смотрю, как тот начинает часто дышать и загонять сам себя.

— Тише, смотри на меня. Давай вдох, задерживай дыхание, выдох, задерживай.

Провожу экстренно терапию, если поймать момент, то приступа может и не быть. Но если упустить и дать понервничать, то привет, одышка, приступ и паническая атака.

И главное, я столько раз Лёше про это рассказывала, но когда вспылит, ни о чем уже не думает.

— Попей водички, всё хорошо, малыш.

Его успокаиваю, а у самой все внутри дрожит. У меня в семье родители никогда не ругались так. Папа очень любит маму, да, тоже спорят, но они как-то умеют решать конфликты спокойно. Без вспышек и агрессии.

И я бы так хотела, но у самой так не получается. Все заканчивается ссорой и моими слезами. И как правило всегда виновата я.

Может, я и правда слишком вожусь с сыном, иногда даже чересчур, но он же мой ребёнок. Могу поругать, когда дуреет, могу пожалеть и обнять, когда болеет. Даже налить воды ему мне не сложно. А как ещё показывать любовь, если не в таких мелочах.

— Позавтракаешь?

— Неа, — Коля машет головой.

— Коль, хоть чуть-чуть. Надо есть. Врач сказал, что не вылечишься, если не будешь кушать.

— Не хочу, мам, — ставит кружку на стол.

— Я с собой бутерброд положу тебе.

Кивает, но я знаю, что Коля максимум откусит от него раз и не доест.

— Иди пока к себе в комнату, переодевайся.

Отправляю сына, а сама смотрю на тень мужа, что мелькает через матовое стекло в ванной. Надо помириться, ну что мы из-за ерунды какой-то ругаемся.

Заглядываю в ванну к Лёше. И так как стоит спиной ко мне сразу в глаза бросается несколько параллельных поверхностных царапин изогнутой волнистой формы с неровными краями. Крови нет, только припухлость, но свежая.

Глава 2

Ловлю раздраженный взгляд мужа в зеркале. Тяжело так. Папа всегда сам приходил и мирился с мамой. Тут приходится мне делать шаг первой.

Сердце сжимается и трепещёт. Не просто быстро бьется, а до боли врезаясь в ребра. И мне так страшно, что снова будет ругаться.

В такие моменты мне даже хочется развестись и бросить всё. Почему я, взрослая женщина, должна это выслушивать?

Но потом ругаю себя же. Все ссорятся. Никто не идеален. А я хочу, чтобы прямо идиллия в семье была.

Надо помириться. Мы же любим друг друга. У нас же ребёнок. Да вспылили, но всё можно решить.

— Лёш, — обнимаю его со спины и утыкаюсь между лопатками.

— Не надо, Катя, — убирает мои руки от себя. — Я постоянно тебе говорю, что не надо мне кочегарить еду, погрела, теплая и все.

Целую его в плечо.

— Больше не буду.

— Ты всегда так говоришь.

Ну что мне теперь, застрелиться, что перегрела эту чертову еду?!

Слова почти слетают с языка, но я его прикусываю.

— Лёш, ну это же такая ерунда, чего мы ссоримся из-за этого?

— Я не знаю, почему ты так делаешь, Кать. Ты себе этот вопрос задай.

Пусть выговорится, но хотя бы не кричит.

— Леш, я возьму сегодня машину? Мне надо свозить Колю к врачу, потом в школу, потом на работу, ещё.

— Заранее об этом нельзя сказать? — разворачивается ко мне и режет взглядом. — Я что много прошу?! Согласовывать со мной! Мне на метро теперь ехать?

— Я говорила, Лёш.

— Говорила? Когда? Значит, надо было