Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт

Хорошие девочки попадают в Ад

Глава 1

Ники

Ненавижу Новый год. Я вообще зимние праздники ненавижу. Начнем с того, что именно под Новый год от отца ушла мама. Хотя ушла — это еще мягко сказано. Она нас кинула: меня, его, просто решила, что ей без нас будет лучше. Ну и хрен с ней. Я старалась об этом не думать. Я каждый год стараюсь об этом не думать, но…

— Это ты во всем виновата! — орет Роб. — Ты! Из-за тебя все!

Я замужем чуть меньше пяти лет, и поначалу все было нормально. То есть, наверное, не было, но когда ты влюблена по уши, ты этого совершенно не замечаешь. В любимом мужчине даже торчащее из жопы бревно не заметишь, не говоря уже о соломинке. Не помню дословно, как эта пословица звучит, но с глазами у Роба все в порядке, а вот характер оказался дерьмо.

Мы переехали в Москву сразу, как поженились. Отец был против этого брака и сделал все, чтобы разрушить наши отношения еще когда они только начинались. Бизнес Роба, его клуб — все пошло по пизде. Нам буквально пришлось уехать, с отцом мы разосрались так, что до сих пор не общаемся. Если честно, я не общалась ни с кем из своей прошлой жизни, а в новой…

— Я виновата в том, что ты мне изменяешь? — уточняю я.

Получается устало. Мне не так много лет, для кого-то возраст вообще детский. Двадцать четыре — не те годы, в которые можно устать от жизни, но я устала. Устала быть во всем виноватой. Устала чувствовать себя ненужной, устала знать, что я все делаю не так — даже если все так, и даже больше.

Роб выпучивает глаза. Раньше я не замечала, как это дико выглядит, сейчас же… Нет, он красивый мужчина, высоченный, широкоплечий. На него западали и западают девушки, да что говорить — я сама была такой девушкой, которая впервые запала на его сильные руки, на харизму, на властность. На его умение подчинять.

Все эти годы я была его хорошей девочкой, я была только для него. Я не заводила подруг, потому что «все они шлюхи», я не устроилась на работу, потому что «нечего там сверкать сиськами и крутить жопой перед похотливым начальством». Я просто перевелась, когда мы переехали, закончила универ — но даже тогда он умудрялся говорить, что я смотрю на однокурсников, и обвинять меня в том, что они смотрят на меня.

Хотя все это был бред чистейшей воды (я не смотрела ни на кого, кроме него), я это принимала. Потому что думала, что он меня любит, потому что верила, что это просто такой характер. Потому что знала, как ему тяжело. Он уехал со мной из города-миллионника в Москву, потому что отец испортил ему жизнь. Бросил свой клуб, свою практику, свою частную клинику. Он был известным врачом и известным в своих кругах бизнесменом, а в Москве неожиданно оказался… никем.

Я понимала, что нам придется начинать с нуля, но не представляла насколько. Поначалу Робу удалось устроиться в хорошую частную клинику, но он оттуда быстро уволился. Потому что привык руководить, а не подчиняться. Потом было еще несколько мест, но все с одинаковым финалом, и в конце концов он заработал себе такую репутацию, что его перестали приглашать на собеседования.

В итоге ему пришлось принять условия очередного начальства, смириться с весьма посредственной зарплатой. Смириться с тем, что он теперь не руководитель, а рядовой врач. Даже не завотделением, как было, когда мы только приехали. Разумеется, он во всем винил меня. Сначала Роб это не озвучивал.

Хотя стоило бы понять: он стал жестоким. Жестоким физически, жестоким морально, все чаще язвил, все чаще меня наказывал. Не так, как раньше, раньше ему нравилась эта игра, теперь ему нравилось просто причинять мне боль, а после жестко трахать. Хотя, может быть, и раньше все было иначе, просто когда любишь, искренне веришь всему, искренне веришь, что любимый мужчина никогда осознанно не причинит тебе вред и не сделает… гм, больно сверх меры.

— Ты забыла о том, кто ты, а кто я? — рычит он. — Ты никто, Ники. Ты всегда была никем без меня. До меня.

Сейчас мне кажется, что кем-то я была исключительно до него, но спорить с ним, разговаривать, что-то объяснять бессмысленно. Во мне что-то сломалось, когда я узнала, что он мне изменил. Точнее, что изменяет регулярно.

У него их было двое: близняшки Катя и Арина, студентки МГУ, и он развлекался с ними, пока я сидела дома и ждала его, как примерная жена. Готовила ему обеды, ужины, завтраки (никаких домработниц, Ники, ты должна знать свое место), пока я старалась прийти с прогулки домой за час до него, чтобы встретить его должным образом. Я действительно была готова ради него на все, но, когда я узнала об измене, во мне что-то сломалось.

Хорошая девочка сломалась. Сломались остатки чувств и желание оправдывать мужчину, который переложил ответственность за свою жизнь на меня.

— Я ухожу от тебя, Роб, — тихо сказала я.

Кажется, его я тоже сломала. Таким заявлением. Потому что муж на мгновение замирает, как биоробот из фантастических фильмов, у которого кончился заряд или закоротило схемы. Правда, очень быстро приходит в себя.

— И куда ты пойдешь? — усмехается он. — Где будешь жить? Под мостом? Денег я тебе не дам, и не надейся.

— Даже не думала просить их у тебя.

— А у кого думала? — Он приближается ко мне, раздувая ноздри. — У тебя кто-то есть?! Я так и знал! Знал, что ты та еще шлю…

Пощечина прерывает наш диалог: хлесткая, резкая, неожиданная. Неожиданная даже для меня, что уж говорить про него. В нашей паре пощечины дозволялись только от него. Мне.

— У Дианы, — сухо говорю я и поднимаюсь, пока он не опомнился.

Диана Астахова — мое прошлое. Моя лучшая подруга. То есть была