Вивьен, сплошное недоразумение - Светлана Дениз

Вивьен, сплошное недоразумение

Глава 1

Ветер, как обнаглевший хулиган, ударил в покрытые льдом стены, поднял вихрь снега на металлическом козырьке и завыл как оголодавший вульф.

Я поморщилась, натянув на самую голову, пахнущую старой шерстью шкуру убиенного лет сто назад драгена, здоровенного мохнатого животного, от которого в жилах застывала кровь, но в данный момент, меня мало интересовали обитатели Элы. Больше всего, я боялась окоченеть заживо в этом забытом богами месте, которое местные жители почитали и считали самым лучшим.

Этих восторженных окликов я не понимала. Как можно любить бесконечный трескучий мороз и условия жизни, древние как мир?

Здесь не было и намека на удобства, типа световых и согревающих кристаллов. Местные, пользовались по старинке масляными лампами, свечами и теплом камина, совершенно не признавая современные и удобные вещи.

Ничего, осталось совсем чуть-чуть, и я окажусь в своих обожаемые покоях, в южной части дома, где практически весь день, стены согревает добродушный Сувар.

– Проснулась?

Распахнув дверь, с такой силой, что та ударилась об стену, в стылую комнату, в которой давно затих огонь, смирившись с невозможностью сопротивляться вечной мерзлоте, ворвалась Гликерия, супруга моего троюродного дядьки Дедвика.

Женщиной она была крепкой, как и все представительницы земель Ванн и совершенно не боялась холода. С утра до ночи, она предпочитала удобные легкие платья из льна, а если становилось совсем невмоготу, то переодевалась в колючую шерсть.

– Умывайся, пока священная вода не остыла. Знаешь же, какие у нее лечебные свойства.

Гликерия поставила таз на небольшой табурет.

– Ну и натопила ты, – добавила она, пока я жалась под шкурой от холодрыги.

– Свойства ваших вод на меня не действуют, тетушка, – я выползла из своего убежища, на скорую руку надевая теплый халат, успевший замерзнуть за ночь, – вы пытаетесь поите меня элем. Данный напиток не способствует омоложению. Я чахну тут.

Гликерия звучно усмехнулась и покрутила головой в разные стороны.

– Не говори ерунды, зануда, – женщина оперлась крепкими руками в бока и дунув на выбившуюся прядь темно-синих волос, глянула на меня как на тщедушную. – Вставай, надо помочь натаскать воды. Не все же, валяться и сидеть за книгами.

– Завтра меня уже тут не будет, – прищурившись, я резко вскочила с ложа, которое было сложно назвать кроватью. На какие-то деревянные доски, водрузили скомканный местами матрас и укрыли его шкурой, создав видимость удобства. Видимость эта была обманчива, как и тепло в стенах этой комнаты. Колючую мерзлоту отсюда было не изгнать, даже если поставить дюжину каминов!

– Жаль, а то я к тебе уже привыкла, – изображая печаль, высказалась Гликерия, продолжая стоять все в той же позе, пока я пыталась смахнуть с себя дрему и холод, умываясь в практически кипятке. От воды исходил пар, но я знала, еще пара минут и она остынет, как и все в этом доме.

– Ваши сыновья вам в помощь.

Я утерлась тряпицей, мигом вспомнив отпрысков Дедвика и Гликерии. Сыновья были здоровенными детинами. В физическом труде мастера, но в плане интеллектуальном и пары слов не могли связать, посему, наше общение с ними складывалось из нескольких фраз.

– В доме нужны еще одни женские руки. Мне жаль, что твое пребывание заканчивается. Гордон требует твоего возвращения.

– Наконец-то, у деда проснулась совесть. Одумался! – буркнула я, мигом вспомнив, почему меня отправили в этот край мерзлоты, в земли Ванн.

История моего позора, как выражался высокопарно глава семьи Гордон Суревер Стейдж, мой дед, произошла два месяца назад, в момент, когда Аквийские земли (кроме конечно, Ванн), Сувар насыщал теплом и бесконечным летом.

Я влюбилась. И не знала, что за это наказывают, так бессердечно!

А позорно это оказалось потому, что я призналась несколько раз в своих чувствах светловолосому Винсенту Тоталу. Скажем так, я проявила настойчивость и упорство, являющиеся бесспорно моими лидерскими качествами, но Винсент не оценил, сдержанно высказался что ничего не чувствует ко мне, даже самую малость, а потом я узнала, что вся история получила огласку и весь Аквалон был осведомлен, как безрассудно повела себя дурнушка Вивьен Эстер Стейдж.

После жадной на реплики дискуссии, было решено изгнать меня с нагретого местечка, совместить приятное с полезным – замять скандал и прочистить мне мозги вьюгами земель Ванн.

Между прочим, Винсента я не забыла. Даже не смотря на его язык без костей и отказ быть со мной, я продолжала в своей душе согреваться надеждами, что все может измениться.

Вдруг волшебные воды озера Эа, действительно изменили меня в лучшую сторону?

– Господин Гордон все сделал правильно, – поддакнула Гликерия, – руками нам подсобил и ты стала более спокойная.

– Конечно, на таком-то холоде, – брякнула я, натягивая колючие чулки, от которых страшно чесались ноги, – сберегаю тепло в организме, чтобы не окочуриться, посему молчу, тетушка.

Женщина вздохнула и покачала головой.

– Ладно, что я тут с тобой спорю? Дедвик попросил отварить мясистые куски каюна, да пожирнее. Да, накорми ирбисов!

Я промолчала, спровадив Гликерию уничтожающим взглядом.

Стоило вспомнить здоровенные куски мяса представителя гор, как мне стало дурно.

В этих землях его просто обожали. Мясо согревало, было маслянистым и жирным. Конечно, я не прочь была, хоть иногда, испытывать согревающее тепло внутренностей, но предпочитала овощную бурду, а не сочащиеся салом шматы, от которых передергивало.

Смирившись с тем, что в обедню я снова буду голодна, но воодушевленная скорым отбытием из этого богами забытого места, я шустро одевалась, не забывая почесывать ноги от колючей шерсти. Две исподние байковые рубахи, махеровое серое платье и платок из ангоры, я накинула на ватный тулуп, размера на три больше, а потом глянув на себя в старое зеркало, потрескавшееся в углах, вздохнула, вглядываясь в свое отражение.

Я никогда не считала внешний вид чем-то главным. Мне не интересны были модные фасоны платьев, украшения и изысканные прически.

Наверно, я задумалась о себе, только когда получила отворот поворот от Винсента.

Когда боги раздавали внешность, возможно, они обошли меня стороной, как и всех представителей рода, где я умудрилась родиться.

Кроме, тетки Андромеды, дочери деда Гордона, славившейся смазливой красотой и выразительными чертами лица.

Женщиной можно было залюбоваться, но только на первый взгляд. Буквально через несколько минут, просачивалась хитрость, заносчивость и к всеобщему удивлению нашей семьи, распутство. В последнем она была хороша и пугала даже меня, непуганую ничем. Если только страхом окочуриться от холода в землях Ванн.

Всмотревшись же, в свое отражение, я пристально