Кэш Ремингтон и Опасная гонка - Селия Аарон

Селия Аарон

Кэш Ремингтон и Опасная гонка

Глава 1

Сердитое море шипит и бурлит под кораблём, когда суровое солнце опаляет мои обнажённые плечи. В течение получаса мы проплываем мимо обломков древесины и грузовых ящиков, а моя команда внимательно следит за погодой, не встретит ли какой-нибудь корабль свою злосчастную судьбу в этой части океана.

— Капитан! — кричит Роланд из «вороньего гнезда» и указывает на правый борт.

Я оставляю штурвал своему заместителю и мчусь по ступенькам вниз, пересекаю главную палубу и поднимаюсь на носовую часть. Масса обломков дрейфует в ста ярдах впереди. Корабль выглядит разломленным пополам. Разорванный сине-белый флаг символизирует разрушение, принадлежащее Ост-Индской торговой компании. Он едва взлетает над пенистой водой.

То, что осталось от него, сильно накренилось и набрало достаточно воды, чтобы утонуть в любой момент. Несколько тел плавают поблизости, покачиваясь на волнах, которые добавляют всё больше воды в корабль.

Я поворачиваюсь к своей команде из дюжины человек. Они ждут приказов, и они их получат.

— Чего вы ждёте, мерзкие псы? — кричу я. — Тащите свои задницы в воду. Мне нужен каждый груз, каждый клочок ткани и каждый кусочек еды, оставшийся на этом корабле!

Я бросаю свою кожаную шляпу на палубу и с сильным разбегом ныряю головой вперёд в бурные воды, устремившись к месту крушения. Что-то шепчет мне, как давно потерянный любовник. Золото. Я даже не вижу его блеска где-то в обломках взорванного корабля, но чувствую его. Оно там, и оно будет моим.

Тёплая Карибская вода омывает меня со всех сторон. Весна только началась, наполняя воздух призрачным запахом далёких цветов. Но всё, что я чувствую, это запах смолы и разрухи, когда я приближаюсь к корпусу корабля. Мои люди кричат и плещутся позади меня в гребных лодках.

Потрёпанный белый парус вздымается прямо под поверхностью, блокируя вход с этой стороны. Вместо того чтобы плыть вокруг, я ныряю под него, сильно отталкиваясь ногами, и проплываю мимо расколотой мачты в недра обломков. Обломки хлама — доски, пустые мешки, одежда и часть бочек — плавают вокруг меня. Я опускаюсь всё ниже, избегая ловушки паруса. Мимо проплывает тело мужчины, его тёмные глаза широко раскрыты, рот искривлён от ужаса. Я отталкиваю его и подплываю ближе к громадному судну надо мной.

Как только тени сдвигаются и парус оказывается у меня за спиной, я пробираюсь к поверхности до тех пор, пока мои бёдра не начинают гореть. Я всплываю и делаю глубокий вдох, затем разворачиваюсь, чтобы взглянуть на то, что осталось от корабля.

Грузовой отсек распахнут настежь, и я подтягиваюсь на боковой киль, чтобы посмотреть, какие товары остались нетронутыми. Новые всплески говорят мне, что мои люди близко.

— Тащите сюда свои бесполезные, жалкие задницы, или, да поможет мне бог, я выпорю вас всех до единого!

Раздаются крики «есть, капитан». Моя команда не самая умная и не самая быстрая, но когда я угрожаю плетью, они начинают работать как надо.

В трюме рассыпанные мешки с размокшим зерном предстают прямо передо мной. Мы можем высушить их и продать, не упоминая об их солёном содержимом. Я складываю улов в голове. Его не так много, но это уже что-то.

Я вглядываюсь глубже в тени, когда особенно большая волна разбивается о киль. Что-то мерцает в темноте. То, что зовёт меня больше всего на свете, — золото.

Я прыгаю обратно в воду и проплываю десять футов до залитого грузового отсека. Перешагивая через мешки с зерном, я ползу и перекачиваюсь, пока не оказываюсь за мешковиной в море пушечных ядер, бочонков, ящиков и одного маленького сундука. Наверное, он находился на самом высоком участке груза, но теперь лежит на боку. Замок сломан, и одинокая монета блестит в луче солнечного света, пробивающегося сквозь разбитые доски наверху.

— Ну, черт меня раздери.

Я ухмыляюсь и тянусь к ящику, когда ещё одна большая волна разбивается о корпус. Дерево скрипит и стонет, звуки эхом отдаются в пространство. Я цепляюсь за ближайший ящик, пока судно раскачивается туда-сюда, а затем успокаивается.

Когда я снова тянусь к сундучку, на ней лежит бледная рука. Я следую за рукой по кружевному рукаву, а затем ещё выше, пока не вижу фигуру маленькой женщины, лежащей между двумя ящиками. Её бледно-голубые глаза пригвождают меня на месте, как и её светлые локоны, колышущиеся веером в воде.

— Помоги мне, — её голос слаб, а глаза трепещут и закрываются. Её бледно-желтое кружево платья получит хорошую цену в Порт-Ройяле. Не говоря уже о самой женщине — такой худой и бледной. Я продам её в мгновение ока, за большую монету.

Я открываю сундук, и у меня перехватывает дыхание.

— Благослови моё черное сердце, — внутри выложены золотые дублоны, а сверху лежит темно-синий драгоценный камень, почти такой же большой, как маленькое яблоко. Оглядываясь назад, я убеждаюсь, что моя команда не заметила товар, а затем прячу сундучок под мышку. Худышка тихо стонет, звук идёт прямо у моих штанов.

— Ребята! — я притягиваю женщину к себе, её бледное, хрупкое тело сильно контрастирует с моими мускулами и смуглой кожей.

— Капитан? — слышится голос Грейви рядом.

— Плывите сюда, парни. Вода в порядке. Берите всё, что сможете.

— Есть!

Я держу маленький сундук, всё ещё спрятанный у меня, и прижимаю другое сокровище к груди, когда отхожу от обломков. Её глаза остаются закрытыми, пульс ровно бьётся на изящной шее.

Я уже почти добираюсь до ближайшей шлюпки, когда вода возле повреждённого корабля начинает бурлить. Пузырьки поднимаются и лопаются над поверхностью. Я видел это раньше.

— Возвращаемся на корабль, ребята! — я передаю девушку Грейви и сажусь в лодку.

Своим единственным здоровым глазом он смотрит на деревянный сундучок, который я ставлю у себя под ногами, но затем поворачивается к девушке, когда Скеб уводит нас прочь.

— Она очень хорошенькая.

Я забираю её у него и укладываю на дно лодки, рядом с сундуком. Её кожа светится на солнце, как перламутр. Я хочу видеть её всю, потребность раздеть её почти одолевает меня. Это был не первый раз, когда я срывал с женщины одежду, и уж точно не последний.

— Ммм, — Грейви протягивает руку, чтобы коснуться её волос.

Я хлопаю его по руке.

— Она моя.

— Прошу прощения, капитан, — он убирает руку, но всё ещё осматривает её хрупкое тело. Я хочу свернуть его тощую шею.

Грохот из глубины возвращает меня в настоящее.