Шаманка Сумеречных Сов - Дина Сдобберг

Дина Сдобберг

Шаманка Сумеречных Сов

Глава 1.

Утренний сумрак принял меня в свои объятья. Тихий шелест возле самого уха и ощущение тяжести на плече. Мой верный спутник разведывал путь, пока я прощалась с обителью и десятью годами спокойной жизни под крылом старших наставниц.

Ну, как спокойной, Яромира и Талира боролись со спокойствием в моей жизни тщательно, не жалея ни своих сил, ни нервов Старшей, ни времени, потраченного на исполнение наказаний.

Наказывали нас трудом, хотя и наказанием это назвать сильное преувеличение. Скорее пытались не оставить нам времени и сил на новые проказы.

— Вот и наша дорога, Гарун. По заветам предков, в сумеречном тумане. Справимся? — спросила я спутника, едва за моей спиной закрылась тяжёлая створка ворот Обители Невинных.

— Ууугу, — фыркнул спутник.

Гарун вылупился всего на пару месяцев раньше меня, в гнезде полярных сов. Вообще, у нашего рода спутниками традиционно становились филины. Но когда у моей матери начались роды, ещё не оперившийся птенец, пища и вереща так, что думали, все драконы в курсе будут, перевалился из гнезда и пешком пошёл к шалашу, специально построенного матерью к родам.

Говорят, одна из самочек филинов очень заинтересовалась мной, но злобный комок пуха, растопыривая то, что видимо ему казалось крыльями, никого ко мне не подпустил.

— Да во имя Отца Всех Птиц! Подсуньте его уже кто поближе, может дитя его хоть придавит, чтоб заткнулся? — простонала тогда моя мать.

Роды были тяжёлыми, матушка уже была в возрасте, когда приняла предложение молодого воина. Она очень долго горевала по своему первому мужу. Впрочем, и мой отец долго не смог охранять её покой. Матушка всегда говорила, что я ребёнок прощания. Мой отец сгинул в боях, так и не узнав о том, что смог оставить после себя дитя. Впрочем, для нашего мира с появлением драконов, это была обычная история.

Я тяжело вздохнула. Воспоминания, подаренные обителью напоследок, были не просто живыми картинками. Это были напоминания. О самом важном, но забытом за давностью лет в суете ежедневных дел. О самом значимом…

Мне семь, дар уже давал явные и сильные ростки. Уже слышатся по гнездовью наполненные надеждой разговоры о моём обучении в обители. Все знают, что потом в клан вернётся сильная шаманка. Клану тяжело, моя мать, верховная шаманка, ушла прошедшей зимой, и многие почувствовали себя осиротевшими без защиты её сильных крыльев.

Мама встречала обоз с раненными. Кто лучше шаманов Сумеречных Сов сможет продлить полёт для воинов? Да никто, конечно!

В клановых домах на деревьях воинов примут, как в родных гнёздах. Обработают раны, вылечат и от ожогов, и от оружия, и даже от ядовитого дыма дыхания зелёных драконов! Тепло наших костров под пение бубнов и гудение варганов изгонит из сердца усталость и нежелание жить в ставшем таким опасном мире. Ароматные отвары наших трав наполнят тела силой, даже большей, чем была. Все об этом знали, оттого и ценили идущих в бой шаманов Сов. Что не только боевые руны могли кастовать и кидать тяжёлые заклинания.

Знали это и драконы. За шаманами в серых плащах охотились специально. Когда они смогли раскрыть идущий в тыл обоз, никто не знал, но принимая под свою руку раненных, мама и её ученицы попали в ловушку. Драконы налетели злобным ветром, заливая всё вокруг смрадным, пахнущим серой пламенем. Их воины выскакивали, словно из ниоткуда, из воздуха! И набрасывались на раненых. Знали, чем выманить Сов.

Вот уже несколько учениц матери пали, с пробитой навылет копьями грудью, несколько телег валялись перевёрнутыми. Помогать там было уже и некому. А воины охраны просто гибли один за другим под натиском драконов.

Мама обняла меня и поцеловала в макушку.

— Сиди тихо, Саяна. И никто тебя не увидит. Буреслав уже в пути. — Прошептала она, на мгновение сжав моё лицо в ладонях.

— Мама, останься, пожалуйста! Там же никого, кто мог бы тебя защитить! — заплакала я, понимая, что мама уходит в последний полёт.

— Не могу, мой дар зовёт меня. — Прикоснулась она губами к моему лбу.

Мгновенье, и я могу только наблюдать, как совсем ещё недавно всего

лишь моя красивая и любящая мама, с каждым шагом навстречу смерти превращается в грозную шаманку Урвиллу. Навершие её посоха вспыхивает так ярко, что глазам становится нестерпимо больно, но я всё равно смотрю! Тонкая зеленоватая дымка вокруг тела мамы разрастается, прорывает воздух огромными шипами, вместе с теми драконами, что оказались у них на пути…

Но сразу два дракона выдыхают целое моря огня, обрушивая эти смертоносные потоки на то место, где стоит мама. И я срываюсь, бегу к ней! Только одна мысль в голове, чтобы драконы лишились не только пламени, но и просто тепла. И видно желание это было настолько огромно, что непроявленный ранее дар откликнулся. Драконы просто падали окоченевшими болванчиками, словно разом превратились в вытесанных из дерева чурбанков, на которых будущие воины отрабатывали удары.

По земле от моих ног бежала белая изморозь, превращая всё вокруг в хрупкий лёд. Я даже не помню, как появились наши воины, каким образом смогли меня остановить. Очнулась уже на руках у Буреслава. И по одному только взгляду поняла, что маму я не смогла спасти. Так и скулила, зажимая себе рот кулаком, чтобы не привлечь своим плачем врагов.

Но те раненные, которых успели вытащить воины Сов, да и сами воины уже успели разнести весть о том, что у Саяны Сумеречной пробудился дар, да такой силы, что без всякого обучения едва ли не вровень с матерью или братом встала. Буреслав был намного старше меня, его мама принесла в своём первом браке. Он рано ушёл на войну. Вёл наши крылья сначала как один из воевод, а потом принял на шею тяжёлую гривну военного князя. Правили кланом Верховные шаманы или шаманки, а вот в бой Совы шли за избранным или приглашённым князем.

Уже тогда Буреслав носил боевые рукава. Особым образом скованные из металла и зачарованных камней латные перчатки, закрывавшие руки от кончиков пальцев до самых плеч. Я уже и не могла вспомнить брата без этого верного орудия шаманов, идущих тропой войны. Тело он оставлял открытым, чтобы иметь возможность наносить усиливающие заклятья знаки прямо на кожу.

А тогда, в свои семь, я замкнулась от мира после смерти мамы. К чему мне этот дар, если не помог уберечь её? Если он