Птичка для принца - Юлия Ляпина

Иржина пела всегда. Сколько себя помнила. По словам старой нянюшки, она даже плакала на мелодию вальсов, которые наигрывала матушка. Их дом был шумным, гостеприимным и всегда полнился музыкой. Отец – недурной скрипач, мама – пианистка, Иржина и Клодина пели тонкими звонкими голосами, обещая стать украшением местного общества. Скромного, провинциального общества.

В этой маленькой семье царило счастье. Ухоженное поместье приносило неплохой доход, соседи заглядывали в гости и звали к себе. Дети росли и хорошели. А потом случился ночной пожар. Поговаривали, что это был поджог. Ходили невнятные слухи о том, что миссис Валевски была слишком любезна с приезжими из столицы, а мужу это не понравилось и он выставил гостей из дома.

Поместье сгорело в одну ночь, вместе с мамой и Клодиной. Отец выбрался, но потеряв любимую жену, дочь, дом и средства к существованию, господин Валевски очень быстро нашел забвение в бутылке. Поначалу его поддерживали соседи и друзья, но без пригляда земля перестала приносить доход, и вскоре Иржина почти насильно увезла отца в столицу.

О тех годах вспоминать она не любила. Бедный пансион на окраине. Уроки игры на фортепьяно и пения для сонных ленивых школьниц. Жадные руки их отцов, похотливые взгляды братьев – все ранило Иржину. А собственный родитель каждый раз, когда она приходила в маленькую чердачную комнату, спрашивал только одно:

– Принесла? – и жадно припадал к бутылке.

Сил и стойкости в юной девушке осталось совсем мало, но ей невероятно повезло. Ее, рыдающую у винной лавки, заметил старик-извозчик. Усадил в свою пролетку, расспросил и… привез в храм. Мрачная и строгая матушка-настоятельница маленькой общины напоила девушку чаем и пригласила петь в храме на службах.

– Община у нас маленькая, все, кто служит, обжегся уже, когда поют, плачут. А люди в храм за утешением идут. Будешь на службах петь так, чтобы в кружку монеты кидали, – устрою твоего отца в обитель братьев-трезвенников, а там и жизнь наладится.

Получилось все не сразу. Пришлось еще полгода бегать «по урокам» и покупать отцу бутылку дешевого пойла. Зима выдалась адская. Мало знать церковные гимны и кричать их с галереи, нужно было наполнить их светом. Научить немолодых, работающих руками женщин плакать не словами, а сердцем.

Если бы не отец, Иржина, наверное, осталась бы в общине. Здесь было спокойно. Есть работа, есть служба, все просто и понятно. Обидеть сестру в грубой рясе и сером платке с белым краем не осмеливались даже отъявленные головорезы. Все знали, что смерть напавшего будет скорой и неприятной.

Талантливой девушке предлагали и служение, и постриг. Соблазняли устроенностью быта, переводом в другую общину, побольше, убеждали принять свет, позабыв о мире. Но мир врывался в тишину храма ежедневными заботами. Необходимо было кормить и переодевать мистера Валевски, следить, чтобы он по рассеянности не поджег постель, и платить за квартиру, ведь обитель не принимала мужчин.

Через полгода на службе начали появляться свежие лица. Многие заглядывали со словами:

– Показалось, у вас Ангелы поют.

Кружка стала наполняться, сестры повеселели, даже из других общин потянулись послушать дивный голос Иржины. А еще через полгода настоятельница выполнила свое обещание. В один дождливый весенний день два крепких брата из общины трезвенников пришли в квартирку и увезли мистера Валевски с собой.

До осени Иржина приходила в себя: пела в храме, гуляла в парке. Тратила заработанные деньги на новые платья и сладости. Просто вспоминала о том, что она совсем еще молодая девушка и еще может ощущать счастье вкусом солнца на губах.

В начале осени ее позвала к себе настоятельница. Эта немолодая дама весьма чопорной наружности часто сама выгребала золу в общинной кухне, мыла котлы или перевязывала раны побирушкам, угодившим в кабацкую драку. Ее очень уважали все обитатели общинного дома и даже слегка побаивались пристального взгляда голубых глаз.

Иржина, волнуясь, присела на краешек стула, выпрямилась и постаралась успокоиться. Настоятельница подала ей конверт. Знакомая желтоватая бумага вызвала у девушки улыбку.

– От твоего отца. Мне написал настоятель братства, поэтому я знаю, что пишет мистер Валевски. Он остается в братстве и просит тебя внести посильную помощь, чтобы ему выделили келью.

Девушка встрепенулась, но промолчала.

– Я уже отправила содержимое кружки за один день, вместе с обещанием, что ты будешь вносить такую же сумму ежегодно. Это не совсем благотворительность с моей стороны. Весь год я наблюдала за тобой и поняла, что ты не подходишь для храма.

Певчая вскинулась, собираясь переубеждать матушку, но настоятельница подняла руку:

– Дослушай. Я неплохо знаю людей. Сейчас тебе хорошо у нас и ты готова остаться, но это не твоя судьба. В тебе слишком много огня. Я написала рекомендательное письмо своей подруге. Через два дня будет проходить большой отбор в Королевский театр. Это будет ежегодный бедлам на неделю, а то и на десять дней. Леди Андант входит в совет театра. Шанс для тебя изменить все.

Больше настоятельница не сказала ни слова. Подтолкнула огромный конверт из шелковой бумаги в сторону Иржины и кивком указала на дверь.