Любовь под напряжением - Ася Лавринович

На снимке белокурая девочка с белым бантами на голове крепко держит в руке потрепанного плюшевого медведя. Платье ее украшено розочками, похожими на воздушное безе. Обычно такое прелестное дитя провожают умильными взглядами прохожие. Улыбаются, качают головами, говорят: «Ох, до чего ж славная!»

– О, а это Лерочка в детском саду! – раздался счастливый женский голос. – Такая здесь хорошенькая, правда? А левой ладошкой прикрыла порванный карман. Представляете, из-за этой игрушки с мальчиком подралась… Закатила такой скандал! Если присмотреться, можно увидеть, что у медвежонка ухо оторвано. Оно-то парнишке и досталось! Вот рёву было… А нашей Лере – весь медведь целиком! – Женщина негромко рассмеялась. – А здесь Лерочка с папой в зоопарке! Может, хотите еще чаю? Я сейчас принесу!..

* * *

Переполненный вагон гремел и резко раскачивался. Пару раз неприятно мигнул свет. Валя сначала забавно заикалась, а потом и вовсе надолго пропала в трубке.

– Коко Шанель говорила: «Мне наплевать, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще!» – высокопарно заключила я. Тут же меня бесцеремонно толкнули в спину. Охнув, я врезалась в какого-то парня и, кажется, оставила на его светлой рубашке след от губной помады…

– Мужчина, вы выходите? – протиснувшись к выходу, угрюмо поинтересовалась я. – Нет? Ну так дайте дорогу!

Бесцеремонно пихнув локтем мужика, который так и не собирался сдвинуться с места, пропыхтела в трубку:

– Валь, ты меня слушаешь вообще? Коко Шанель говорила…

Поезд резко затормозил, и двери тут же открылись. Вагон в спешке выплюнул толпу на платформу.

– Валь? Ва-ля?

Трубка хрюкнула. Помолчала. Тяжело вздохнула.

– Ну ты, Лерка, конечно, сравнила себя… – неуверенно начала моя подруга Валя. – С Коко! Шанель! В этот раз точно допуск на экзамен не получишь…

Я равнодушно пожала плечами. Валя, которая, разумеется, не могла видеть это действие, по-своему расценила мое молчание.

– Да не переживай ты, Лер! Ну подумаешь, она тебя двоечницей и лентяйкой при всех обозвала, а другие поддакнули…

– Ой, Валюш, да я и не переживаю! – раздраженно ответила я. Толпа между тем подхватила меня и потащила в сторону эскалаторов. Обычно в такие моменты я ощущаю себя щепкой, попавшей в бурную горную реку… – Пф, вот еще мне о всяких там думать! Погоди, кто кого обозвал? Кто поддакнул?

Встав на ступеньку эскалатора, уставилась на проплывающие мимо угрюмые лица завсегдатаев метрополитена.

– Бли-ин! – снова вздохнула Валя.

– Валюша, отвечай!

– Ну ладно! Ладно! Коробейникова рассказала кураторше, что ты еще и философию прогуливаешь…

– Вот стерва! – ахнула я. Черт, какая же здесь духота! Поднявшись, отбежала в сторону, достала из сумки бутылочку воды, жадно отпила.

– Лер, ну ты чего молчишь? Все-таки переживаешь, да?

– Валь, вот скажи мне, этой выскочке больше всех надо, что она за моими прогулами следит? – закрутив крышечку на бутылке и закинув воду обратно в сумку, поинтересовалась я.

– Ну вообще-то она староста группы, Лер, – резонно проговорила Валя. – Ей положено отмечать посещаемость…

– Какая дрянь! – пропустив мимо ушей слова подруги, возмущалась я.

Вестибюль метро быстро опустел. Что ж, до следующего прибывшего поезда…

Ко мне подошел щуплый мальчишка и заканючил ломающимся голосом:

– Тетенька, дайте, пожалуйста, денежку! На поездку не хватает…

– Нет, я ей такое устрою, мало не покажется! – продолжила я, зажав телефон между плечом и ухом. Полезла за кошельком, в то время как мальчик продолжал внимательно за мной наблюдать. Протянула несколько железных «десяток». «Как раз избавлюсь от мелочи!» – подумала про себя.

– Лер, перестань! – в третий раз горестно вздохнула в трубке Валя. – Не трогай ее! У Коробейниковой и так дела неважно идут… Помнишь же, что Толик Сибиряков из четыреста десятой группы ее бросил.

– И правильно сделал! Я бы с такой мымрой и не начинала встречаться… А ты, Валентина, больно сердобольная!

– А ты больно мстительная! – не осталась в долгу Валентина. – Сама ж говорила, что Коко Шанель…

– Да-да! – поморщилась я. – Ладно, к черту эту Коробейникову… На ней и так уже природа отдохнула! Ты видела ее ноги колесом?

Я злорадно расхохоталась. Валя же, как обычно, тактично промолчала. Я продолжила хохотать, пока не встретилась взглядом с мальчишкой, который от меня так и не отходил.

– Чего тебе? – вопросительно кивнула я, прикрыв ладонью трубку.

– Че так мало?

– Ты ж сказал, что на поездку…

– Еще дай!

– Ага! Полай! – огрызнулась я.

– Нельзя же так грубо, Лер! – между тем сказала Валя, разумеется, имея в виду мою речь про кривые ноги нашей одногруппницы.

– Нельзя? – рассердилась я. Попыталась обойти наглого мальчишку, но малолетний нахал перегородил мне путь. – А закладывать меня преподам, значит, можно? У твоей Коробейчихи ноги кривые, а извилина, которая в единственном числе, прямая…

Эскалаторы снова закишели людьми. Пацан, не церемонясь, вцепился в рукав моего пиджака. Попыталась отделаться от мальчишки, но не тут-то было! Пришлось потянуть его за собой. Мы немного поборолись в дверях…

– Ты помнишь про пятницу? – решила перевести тему Валя. Не любила она, когда я принималась обсуждать других.

– А что в пятницу? – пропыхтела я, вывалившись вместе с наглым пацаном на улицу. – Тусоваться в кои-то веки идем?

– Вообще-то ты обещала помочь мне с переездом! – напомнила Валя. – Я на работе даже два отгула взяла!

Пацан продолжал монотонно бубнить:

– Ну дай, дай! Я видел, у тебя еще есть!

– Да отвали ты! – гаркнула я на мальчишку.

– Могла бы тогда не обещать, – обиженно проговорила Валя.

– Зло, я не тебе! Тут клещ один прицепился…

– Клещ? – перепугалась Валя. – А ты где, Лер? Я думала, ты в метро…

Я только поморщилась. Снова убрала трубку от уха и злобно прорычала, глядя в глаза наглому попрошайке:

– За «тетеньку» не нужно было тебе и этого давать! А теперь ноги в руки и топай отсюда, понял?

Затем с самым невозмутимым видом вернулась к телефонному разговору с подругой:

– Ты за этот год переезжаешь уже в третий раз! Утомила, Зло!

– На кухне тараканы! – принялась жаловаться Валя. – Эту плиту несчастную на кухне только я мою! А самое главное, что мой сосед…