Стать сильнее. Осмыслить реальность. Преодолеть себя. Всё изменить - Брене Браун

Я позвонила Аманде в ту же минуту, когда прочитала о лекции в газете: «Энн Ламотт приезжает в город! Должно быть, это знак!»

Моя подруга Аманда (в прошлом аспирантка) разделяет мой энтузиазм по отношению к работе Ламотт, и поэтому мы запланировали вместе посетить ее лекцию. Аманда принадлежит к умнейшим из людей, которых я знаю, и никогда не уклоняется от хороших теологических рассуждений. По сей день мы порой ведем жаркие дискуссии о природе веры. Аманда, которая выросла на евангельском учении, как раз в то время начала исследовать другие выражения веры. Мы со Стивом раздумывали над тем, чтоб вернуться в церковь, по той же причине, что и многие люди: у нас были маленькие дети, и мы хотели найти для них основу, которая поможет им научиться делать свой собственный выбор.

Мы с мужем очень рады, что оба выросли в семьях с сильным духовным началом, но в какой-то момент мы почувствовали себя обманутыми религией и ушли из церкви. Ни один из нас не мог четко сформулировать, что мы чувствовали, пока я не услышала, что сказала Ламотт перед аудиторией со ссылкой на Пауля Тиллиха: «Противоположность веры – не сомнение, а определенность». Мы со Стивом ушли из религии не потому, что потеряли веру в Бога. Религия оставила нашу жизнь, когда начала ставить политику и определенность впереди любви и тайны.

Перед началом лекции в зале средней школы мы услышали выступление джазового квартета, которое сопровождалось фотографиями бездомных на большом экране. Это мероприятие было благотворительной акцией для сбора средств в пользу епископальной церкви в Хьюстоне, которая помогает бездомным. Спустя несколько минут на сцену вышел преподобный Мюррей Пауэлл и рассказал о работе, проводимой церковью, а потом представил Ламотт. Одна фраза из его выступления меня поразила. Он сказал: «Когда вы отворачиваетесь от бездомного человека, вы уменьшаете его и свою человечность».

Когда вы слышите нечто подобное, не надо даже полностью это понимать, чтобы знать, что это правда. Я знакома с отцом Мюрреем достаточно хорошо, чтобы знать, что это не было его целью, но, когда он произнес эти слова, я ощутила прилив стыда. Я вдруг подумала: «Он говорит обо мне. Я отвожу глаза».

Как исследователь, посвятивший годы изучению силы общности и связи, я должна лучше, чем кто-либо, понимать, что человеку необходимо быть увиденным. И все же я смотрю в сторону, даже когда открываю окно и протягиваю кому-то на улице бутылку воды и шоколадный батончик PowerBar или долларовую купюру. Я могу улыбнуться, но зрительного контакта я избегаю. И хуже того: я понятия не имею почему. И дело не в том, что я боюсь увидеть боль или страдание: я работала с жертвами насилия в семье в органах защиты детей и никогда не отворачивалась. Я сидела напротив обидчиков и скорбящих родителей и всегда смотрела прямо в глаза. Тогда почему же я не могу смотреть на людей, живущих на улице?

Поздно вечером перед сном мое любопытство вдруг пробудилось, как это часто бывает, в виде молитвы. Я молилась о помощи в понимании того, почему, несмотря на свои знания, я предсказуемо отворачиваюсь. На следующее утро я проснулась, ожидая получить ответ. Я даже полежала с закрытыми глазами в ожидании того, что понимание могло прийти за ночь, и вот сейчас оно меня накроет. Но нет… Ничего.

Отец Мюррей задел меня до слез, и я усердно молилась о понимании, но на этот раз понимание заняло девять месяцев любопытства, молитв и раскрытия. Вместо одномоментного прозрения я пережила ряд святых и нечестивых моментов, которые в конечном итоге поставили меня лицом к лицу с одним из самых больших моих страхов и научили именно тому, что святая Тереза Авильская имела в виду, когда сказала: «Больше слез пролито над молитвами, получившими ответ, чем над оставшимися без ответа».