Проклятие палача - Виктор Вальд

– Да это же людоед с нашей галеры! – воскликнул один из них и тут же скрылся в глубине дома.

Вторая голова несколько задержалась, но, со страха икнув, поспешила исчезнуть.

– Ну, вот, – обвиняющее посмотрел на Гудо вошедший во двор Весельчак. – Теперь нужно этих кончать.

Он выхватил короткий греческий меч из ножен и бросился искать внутреннюю лестницу дома. За ним, размахивая ножом, поспешил Ральф.

Они вернулись после недолгой возни и последующего за этим предсмертным криком. Вытирая о кусок найденной ткани окровавленный меч, Весельчак раздраженно сообщил:

– Второй ушел. Выпрыгнул из окна в сад. Дай бог, чтобы ему не скоро встретился Мартин. А уж как Гелиос обрадуется, узнав о господине в синих одеждах! Теперь всех собак на нас спустят. И далась тебе эта женщина. Ты думаешь, ее в последний раз насилуют? Или в первый? Если не повесится, эти дни для нее будут печальней некуда. Это война, когда чужие в городе. А на войне молодая женщина первая добыча. Золото и серебро убегать и умирать не умеют.

Но Гудо, казалось, опять не слышал слов Весельчака. Он смотрел на свернувшуюся в калачик рыдающую женщину и что-то беззвучно шептал.

– Бежим. Там… Их много. Все с оружием! – закричал от калитки отец Матвей.

– Бежим, – потянул за рукав Гудо молодой генуэзец.

Господин в синих одеждах, с трудом повинуясь Франческо, покинул печальный дом. Он дрожал всем телом, все еще переживая случившееся.

Теперь Франческо услышал то, что произносили изуродованные губы этого огромного мужчины:

– Адела. Моя милая Адела. Как я виноват перед тобой. Ничто не искупит моей вины…

– Не искупит, если будешь мертв, – громко воскликнул Франческо. – Смотри, они уже близко.

Гудо встрепенулся, и, посмотрев на десяток вооруженных оборванцев, что стремительно приближались по узкой улице, зарычал как дикий зверь. С этим рычанием он и бросился навстречу смертельной опасности.

Стычка была короткой, но очень кровопролитной.

Короткий меч в руке господина в синих одеждах не знал промаха. Смертельное железо по рукоять входило в грудь или живот нападавшего, и вырванное со струёй крови, отсекало руки и проламывало черепа. Раненых тут же добивали державшиеся спины господина в синих одеждах Ральф и Весельчак. Растерявшись от брызгающей крови, за ними по проложенному коридору из трупов и тяжелораненых, плечом к плечу, продвигались Отец Матвей и молодой генуэзец.

Вскоре путь был свободен.

– Не отставайте! – громко воскликнул Гудо и в развалку, как пьяный, побежал вдоль глиняных заборов, что образовывали улицу.

То и дело на перекрестках улиц, а то и выскакивающими из калиток и ворот на призывные крики своих друзей, беглецы видели вооруженных галерников. Но те, завидев окровавленные синие одежды, а главное по рукоять окрашенный кровью меч Гудо, не решались сразу напасть, но преследовали, держась в пяти шагах от бегущего последним Франческо.

Как и во множестве греческих городов, где почти все улицы сходились на рыночной площади, улица по которой спешил Гудо, также привела его и его спутников к торговому месту. К этому, не-по доброму памятному месту, с которого три дня назад стража увела господина в синих одеждах, отца Матвея и Франческо в мрачные подвалы узницы. Теперь они вновь оказались на широкой площади, где теперь уже не было ни торговцев с их товарами, ни покупателей, охочих до новостей и покупок.

Вместо и тех, и других Гудо с печалью в сердце увидел быстро выстроившихся галерников, многие из которых были со щитами и копьями. Впереди них, злобно улыбаясь, стоял Гелиос, раскачивая в руках огромный лабрис[143].

– Гелиос, я пригнал его к тебе! Слышишь, Гелиос! Палач наш!

Гудо обернулся на этот крик. Он не мог ошибиться. Он очень хорошо знал писклявый в крике голос Мартина. Из сходящихся на площадь улиц за спину этого исчадия ада все прибывало и прибывало галерное воинство.

– Мы окружены, – в ужасе воскликнул Весельчак.

– Но еще не мертвы, – ответил ему Гудо.

– Убейте всех! Только этого дьявола в синих одеждах оставьте в живых. За него герцог даст хорошую цену! – воскликнул Гелиос и первый бросился на ставших в круг беглецов ада Марпеса.

Понимая убийственную силу тяжелого топора для стоящего без щита в строю, ему навстречу поспешил Гудо.

Если бы не проклятие, что свинцовой тяжестью придавило город, то в этот торговый день площадь была бы заполнена повозками, переносными прилавками, навесами, корзинами и мешками. Все это могло стать препятствием для воина с огромным топором. Но чума слизала людей и их имущество с площадей и улиц. На открытом пространстве только великое воинское мастерство могло спасти Гудо. А мастерство воина в синих одеждах было воистину великим.

Это поняли все те, кто увидел как ловко и расчетливо ушел Гудо от первого удара топора Гелиоса. Как умело и знающе уклонялся и отступал. Как вовремя и правильно принимал древко топора на крестовину меча. Бегущие за Гелиосом даже остановились, чтобы полюбоваться необычайным воинским умением двух гигантов, что сражались как истинные боги войны.

Да, сильный и многоопытный Гелиос мастерски владел грозным оружием. Но это все еще не давало ему ни малейшей возможности даже чиркнуть лезвием по не защищенному телу противника. И в то же время и Гудо не мог дотянуться слишком коротким мечом, чтобы хотя бы легко ранить ненавистного ему смотрителя мраморных пещер.

Топор с глубоким вздохом сек воздух. Меч со свистом пронзал его. Топор и меч скрещивались, звенели и скрежетали. От напряжения и волнения лица бойцов оросились потом, что вскоре выступил и на ладонях, заставив крепче держать оружие. Но уже скоро, очень скоро должна было состояться развязка. Так думали наблюдающие за схваткой. Но она не наступала.

– Не будь ты мне нужен живой, я бы тебя… – не выдержав, зашипел Гелиос.

– А мне ты не нужен живой. Я…

Но Гудо не договорил. Он отскочил от очередного удара и внезапно опустил меч. То, что увидел боковым зрением Гудо, в мгновение ослабило его тело. Всю схватку господин в синих одеждах с тревогой поглядывал на сражающихся спутников. И каждый раз легкий поворот его головы наполнял сердце щепоткой горечи.

Гудо душой слышал молитвенные слова отца Матвея:

– Проклинать вас должен, я, отец Матвей! Вас, убийц собственных и убийц моих друзей. Но священны во все века слова апостола Матвея: «А я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас… О Господи!..

Вскрикнул и повалился на камни площади убитый в самое сердце Ральф. Тут же на колено рядом с ним стал окровавленный Весельчак. Защищая его собственным телом от занесенного меча, священник бросился под удар, прокричав еще громче:

– … благотворите ненавидящих вас и…